занимается самообманом? Но сейчас, в этой маленькой, пахнущей лавандой комнате, она не могла позволить себе слабость.
— Мои отношения с Алексеем, — произнесла Ксения, чеканя слова, — не твоё дело. Не твоё — поняла? Ты ему не жена, не невеста, даже не его девушка. Вы просто иногда проводили время вместе, как ты сама сказала.
Маргарита побледнела.
— Незачем лезть туда, куда не просят, — продолжила Ксения. — И не нужно прикрываться заботой о его чувствах, ты думаешь в первую очередь о себе. И это нормально на самом деле. Но не смей говорить мне о том, что я могу или не могу сделать для него.
Она развернулась и направилась к двери.
— Ксения, — окликнула Маргарита дрогнувшим голосом. — Ты… Я ведь просто… я хочу, чтобы он был счастлив.
Ксения замерла у двери, не оборачиваясь.
— Вновь ложь, — сказала она тихо. — Ты думаешь только о своих чувствах. Не ври хотя бы сама себе.
Она открыла дверь и вышла.
В коридоре ресторана было тихо и прохладно. Ксения оперлась спиной о стену, прикрыла глаза. Ладони дрожали — то ли от гнева, то ли от напряжения, которое она так долго сдерживала.
«Ты никогда не выйдешь замуж за барона».
Слова Маргариты впились иглой в самое сердце, потому что в них была правда. Та правда, которую Ксения старалась не замечать последние дни — когда держала Алексея за руку, когда целовала его в оранжерее, когда обещала себе, что всё будет хорошо.
«Мои родители, мой род…»
Она открыла глаза, посмотрела на свои ладони — такие тонкие и сильные в то же время. Жаль, ни ими, ни дуэлями в принципе, нельзя решить проблемы. Ведь тогда жить стало бы в разы проще.
— Нет, — сказала она себе шёпотом. — Мы с ним сделаем всё, чтобы мечты воплотить в реальность. Сомневаться нет смысла.
Она выпрямилась, поправила платье и пошла обратно в зал, где за столом её ждал Алексей. И плохие мысли вновь начали одолевать её. А что, если… ничего не получится? Может, она и правда делает только хуже? Даёт ему и себе ложные надежды, не позволяя Стужеву выбрать в жёны более реальную кандидатку? Она никогда не знала наверняка, как поступит отец. Он любил её, бесспорно, но всегда делал только то, что считал нужным. Он может найти ей в мужья более достойного кандидата, другого князя, либо герцога из Европы. Сможет ли она тогда пойти против воли отца?
Смартфон в кармане завибрировал — мать звала её домой, так как уже поздно. Что ж, может и правда пора возвращаться. Зря Ксения столько выпила — алкоголь только пробуждает страхи и сомнения.
* * *
Девушки ушли в туалет почти одновременно — Ксения поднялась первой, сказав что-то про поправить макияж, а Маргарита, помедлив несколько секунд, последовала за ней с видом, будто это было самое естественное решение в её жизни. Я проводил их взглядами и почувствовал, как поднимается уровень напряжения. Она же не собирается нагрубить Ксении с глазу на глаз? Надеюсь, она умнее этого.
— Ну, — Горелов откинулся на спинку стула и посмотрел на меня с выражением, которое уже начинало раздражать — снисходительное превосходство старшего товарища, который вот-вот даст мудрый совет. — Ты, Стужев, конечно, молодец. Двух зайцев сразу пытаешься оприходовать.
Я не ответил, взял свой сидр и сделал глоток. Кажется, Юрий выпил больше любого из нас и вообще перестал следить за словами.
— Не, ну правда, — Горелов наклонился ближе, понизил голос, хотя вокруг никого не было. — Ксения — это, конечно, статус, связи, всё такое. Но ты смотри, не обожгись. Маргарита — девочка хорошая, домашняя, без амбиций. А та… — он кивнул в сторону выхода, — княжна. С ними всегда сложно.
— Ты к чему ведёшь? — спросил я спокойным тоном, хоть и был раздражён.
— К тому, что зря ты с Маргаритой так. Она переживает, приехала в Москву, поддержать хотела, а ты её — вот так. Нехорошо.
Я поставил бокал на стол и повернулся к нему всем корпусом.
— Юрий, с какого перепугу ты вообще решил, что я собираюсь жениться на Маргарите?
Он моргнул.
— Ну… ты же с ней общаешься, она девушка видная, симпатичная. Родители не против, я знаю. Чего тянуть?
— Я не собираюсь на ней жениться, — сказал я, чётко разделяя слова. — Вообще. Никогда. Это понятно?
Горелов поморщился.
— Зачем так категорично? Она же не кусается.
— Дело не в этом, — я вздохнул, пытаясь сдержать раздражение, чтобы оно не появилось в голосе. — Ты своей настойчивостью делаешь только хуже. Каждый раз, когда ты заводишь этот разговор, моё отношение к Маргарите ухудшается. Не потому что она плохая, а потому что вы оба ведёте себя так, будто всё решено, а моё мнение никого не волнует.
— Да причём тут моё мнение? — Горелов развёл руками. — Я тебе как друг советую.
— Вот это «как друг» меня и бесит.
Он замер. Скважинцев тихонько отодвинулся на пару сантиметров, словно хотел стать невидимым.
— Ты чего? — Горелов прищурился. — Я тебе что, враг?
— Нет, — ответил я. — Ты не враг, но и другом, как выясняется, тоже не являешься.
— Это ещё почему? — возмутился он вроде как искренне.
Я откинулся на спинку, посмотрел на него. Внутри всё кипело, но голос держал нейтральный.
— Потому что друг — это тот, кто уважает твой выбор, даже если он с ним не согласен. А ты, Юрий, пытаешься мной управлять. Сначала подсовываешь свою кузину, потому что «так будет лучше для всех». Потом убеждаешь, что Ксения — это не серьёзно, а Маргарита — хорошая партия. Ты что, думаешь, что я совсем идиот, и ничего не вижу?
— Я думаю о твоём будущем, — возразил он, и в голосе прорезались нотки обиды. — Ты ведёшь себя как школьник, честное слово. «Любовь-морковь», «чувства». Мы студенты магической академии, через год — боевые маги, будущее своих родов. Пора уже думать как взрослые люди. Это обычные деловые отношения между аристократами, и ничего в этом зазорного нет.
Он говорил с такой уверенностью, будто открывал мне глаза на прописную истину. Я усмехнулся.
— Деловые отношения, — покачал я головой. — Ты правда не понимаешь, Юрий?
— Что именно?
— Разницу между настоящим и деловым, — я подался вперёд,
