туре моим противником был маг крови, мой тёзка — барон Алексей Кровицкий. Я видел его бои — очередной читер на этом турнире. Он несколько раз уже победил, просто сблизившись с врагом и плюнув тому в лицо собственной кровью. Когда такой метод не помогал — мог поранить и забрать немного чужой крови. Как немного… Сто миллилитров согласно законам магии этого мира никто не отменял. С помощью этой жидкости он брал контроль над телом противника и по сути на этом бой быстро заканчивался.
Зная всё это, я собирался использовать дистанционные атаки, но парень был подвижен и всячески старался сократить дистанцию. Защитный покров — залог моей победы, я это чётко понимал. Но ещё сверху и щит использовал, так как если его кровь попадёт на меня, то будет плохо. Я не знал, может ли она впитываться через кожу. По тому, что видел, всё же требовались отверстия, как тот же нос, рот, ну или рана. И всё же рисковать не собирался.
Фехтовал Кровицкий неважно, да и не нужно ему это было, наверное. Он несколько раз сближался со мной и отправлял взмахом руки короткую струйку своей крови, но каждый раз я её сжигал. Это противника ни капли не расстраивало, он лишь ухмылялся.
— Ты знаешь, что похож на вампира? — сказал я при одном сближении, но ответа не последовало.
— Вампиры сосут, а ты сам как, не такой? — уже при втором сближении. Ещё и подмигнул ему с ухмылкой.
Кровицкий внешне никак не показал, что его задели мои слова, но я ощутил слабый всплеск раздражения и продолжил делать ему непристойные намёки. Он долго молчал, но всё же ответил:
— Ты сам болтлив как баба, Стужев.
Но я чувствовал, что он зол. Отчасти из-за моих слов, отчасти наверняка из-за того, что не получается меня зацепить. Бой изменился, теперь я гонял его по арене, так как был быстрее и искуснее в фехтовании. А он всё никак не мог ни зацепить меня, ни кровью своей попасть.
Но стоило отдать ему должное, тёзка хорошо сражался в целом. Его щиты исправно держали удары моего огня.
А потом Кровицкий неожиданно подставился и порезал себе руку о мой клинок. Он был в футболке, когда я опять с длинным рукавом.
По его предплечью потекла кровь — много крови, она моментально налезла на мой меч. Я растерялся, но сжёг её.
Этого времени для противника было достаточно. Следующим же ударом кулака он разбил мой щит и прижался ладонью ко рту. Я его открыл, сам того не заметив, когда подпалил меч. А это, по сути, нарушение защитного покрова!
Металлический привкус поверг меня в ужас, я тут же разорвал дистанцию, отпнув противника ногой, а затем атаковал мощной стеной огня. И тут же отвлёкся на онемение, охватившее пищевод. Вот ведь ублюдок!
Кровицкий пережил мою «стену» без проблем и начал атаковать. Мне ничего не оставалось, как переключиться на фехтование, одновременно с этим пытаясь хоть что-то сделать с онемением. Но что я мог? Лишь циркулировать ману, пытаясь найти что-то чужеродное в себе и вытравить.
Тело стало мне плохо подчиняться, словно ватное. Я упал на колени, пальцы разжались и выпустили рукоять. Даже дышать стало трудно, голова гудела, перед глазами всё плыло.
Кровицкий подходил ко мне медленно, полный самодовольства.
— Ты долго продержался, — его дыхание тоже оказалось неровным, всё же устал от беготни. — Но против меня ты никто, смирись.
Я не слышал, что творилось на трибунах, но этот клоун начал кланяться, у меня же в ушах билось набатом сердцебиение.
Пока он отвлёкся, я мог полностью сосредоточиться на своей магии. Обычно по телу циркулировала мана нейтральная, а стихийная если и создавалась, то сразу шла наружу. Но в этот раз я приказал костру дара раздуться, или точнее сказать — позволил. В тело полилась стихийная мана, жгучая, болезненная. Она не двигалась как положено, а так, как ей хотелось. Она прошла по всему моему телу, я же от боли вздохнуть не мог. Но своего я добился: чувствовал, как чужая магия во мне сгорает под этим напором.
Когда Кровицкий повернулся ко мне, чтобы приложить к шее клинок и судьи могли засчитать победу, картинка перед глазами плясала. Кажется, это зрачок не мог сфокусироваться, так как меня колбасило в этот момент. Очень похоже на сильную температуру при болезни, когда всё тело ломит. А потом всё побелело.
Как рассказал потом мне Горелов, я буквально взорвался своим белым огнём. Кровицкий сделал несколько шагов назад, так как не ожидал такой всплеск магии у того, которого он считал, что уже победил.
В это время ко мне вернулось зрение и я увидел его, а ещё ощутил себя гораздо лучше. Пальцы вновь сжались на рукояти меча и я вскочил с колен. Бросился вперед и проткнул живот противника. На клинке был огонь, Кровицкий загорелся. К нам бросились страхующие преподаватели и я, борясь с волей своего пламени, которое не хотело останавливаться, отозвал его.
Мой противник потерял сознание, он был серьёзно ранен, так что победу присудили мне. Я хоть и ушёл с арены на своих двоих, но прямиком в лазарет, так как умудрился получить ожоги. Спортивный костюм был испорчен.
Но главное — победа за мной.
* * *
Как виновник торжества, я выбирал ресторан. Макс рекомендовал заведение в двух кварталах от отеля как лучшее место из доступных. Мы выбрали вариант вип-комнаты, где можно спокойно поесть, не привлекая внимания. Мне никогда не нравилось открытое пространство, где аристо часто вели себя вычурно и нелепо. Хотелось просто отдыха, а не пытаться соответствовать чьим-то понятиям об этикете.
Удивительная вещь магия. Только вчера я получил поверхностные ожоги около двадцати процентов тела, а уже сегодня ощущал себя как огурчик.
Но главное — я прошёл в финал.
Четыреста восемь участников, месяц боёв, и теперь осталось всего шестнадцать человек. Шестнадцать сильнейших магов империи моего возраста, и я — один из них. Это вдохновляло и окрыляло, хоть и присутствовало понимание, что следующие восемь дней будут адом. По два боя в сутки, с лучшими из лучших. Каждая победа или проигрыш определят финальное положение в рейтинге. У остальных выбывших не будет и этого, лишь грамота об участии.
Было немного тревожно, справлюсь ли я? До этого считал себя читером, но последние бои показали, что тут каждый оставшийся такой же хитро сделанный. И неизвестно, чей чит в итоге окажется выигрышнее.
