Для путешественниковъ, не принадлежащихъ къ духовному званію, построенъ особый страннопріимный домъ. Снаружи и внутри, въ главной залѣ этого зданія выставленъ двухглавый орелъ: монастырь находится подъ покровительствомъ русскаго Императора, который ежегодно высылаетъ сюда значительную сумму денегъ на поддержаніе внѣшняго благолѣпія іерусалимской святыни, потому-то большая часовня въ храмъ Гроба Господня далеко превосходитъ богатствомъ украшенія всѣ другіе его придѣлы.
Съ нами пріѣхало сюда нисколько Поляковъ; они остановились въ латинскомъ монастырь, и мы нѣсколько разъ видѣли ихъ въ католической церкви колѣнопреклоненныхъ передъ иконами, или торжественно идущихъ съ зажженными свѣчами въ процесіяхъ, или благоговѣйно лобызающихъ мѣста, освященныя по преданію страданіемъ Спасителя.
Хотя латинскій монастырь и гостинница для путешественниковъ обширны и весьма удобны для житья, но все же они далеко отстали по чистотѣ и отдѣлкѣ отъ обители и страннопріимнаго дома греческихъ монаховъ. И тамъ, и здѣсь, судя по словамъ, не берутъ денегъ; однако же путешественникамъ приходятся поплатиться въ обоихъ. Католики торгуютъ четками, крестиками и перламутромъ, на которомъ вырѣзаны образа. Эти вещи покупаютъ они у ремесленниковъ и перепродаютъ ихъ съ небольшой выгодою. Англичане останавливались до-сихъ-поръ въ негодныхъ гостинницахъ, и только въ прошломъ году два или три человѣка изъ жителей Мальты догадались нанять нѣсколько домовъ для пріема туристовъ, гдѣ Англичане могутъ теперь найдти для себя приличное помѣщеніе за цѣну, которая для людей съ порядочнымъ состояніемъ не покажется очень выосокою.
У двери одного изъ этихъ домовъ, я съ большимъ удовольствіемъ спрыгнулъ съ сѣдла и бросилъ поводья. Привычная лошадь пошла безъ проводника къ хорошо знакомому ей стойлу по темному, перепутанному лабиринту здѣшнихъ аллей и закоулковъ, которыми проѣхали мы, своротивъ съ большой улицы, идущей отъ яфской заставы. Здѣсь только замѣтили мы нѣкоторые признаки жизни. Мужчины толпились въ дверяхъ домовъ или курили трубки передъ негодными кофейнями, гдѣ происходило пѣніе и разсказывались сказки; но въ другихъ улицахъ царствовала глубокая тишина, и даже не мелькнуло ни одной свѣчки въ окнахъ низенькихъ домовъ, мимо которыхъ пробирались мы.
Войдя на террасу, мы нашли нѣсколько небольшихъ комнатъ или павильоновъ со сводами, откуда увидали утромъ большую часть города: бѣлые куполы и террасы громоздились другъ надъ другомъ; кое-гдѣ, изъ среды бѣлыхъ возвышеній подымался минаретъ или чахлая финиковая пальма; но большая часть ближайшей къ намъ растительности состояла изъ отвратительныхъ грушевыхъ деревьевъ. Большіе зеленые желваки пузырились на нихъ безобразной грудою наростовъ, усѣянныхъ колючками, какъ на алое; ни тени, ни красоты, ничего тутъ не было. Справа подымалась мечеть Омара, заслонивъ собою восходящее солнце. Прямо передъ нами лежала крутая, извилистая улица, обставленная съ обѣихъ сторонъ разрушенными стѣнами и прозванная съ незапамятныхъ временъ: Via Dolorosa. Здѣсь, по словамъ преданія, отдыхалъ Спаситель, неся крестъ свой на Голгоѳу. О горѣ, по желтоватому скату которой росло нисколько сирыхъ масличныхъ деревьевъ, нечего было спрашивать: это Масличная Гора. За нею лежитъ Виѳанія. Самыя святыя очи, какія когда либо взирали на міръ Божій, устремляли взоры свои на эти возвышенности: тамъ ходилъ Христосъ и поучалъ своихъ слушателей. Со стыдомъ и смиреніемъ смотритъ человѣкъ на это мѣсто, гдѣ обитали неизрѣченная Любовь и Милосердіе, гдѣ глубоко сочувствующее сердце Спасителя молило Отца за весь родъ человѣческій, и откуда лицемѣры и изверги увлекли Его на распятіе!
Евреи, которые ѣхали съ нами изъ Константинополя, проклиная всякую остановку въ дорогѣ не по нетерпѣнію увидѣть скорѣе Святой Городъ, но отъ скупости, отъ нежеланія платить дорого за провизію во время морскаго пути, закупили все необходимое для себя въ Яфѣ и отправились въ Іосафатову Долину. Мы замѣтили высокую фигуру стараго начальника ихъ, изощреннаго въ обманѣ, когда медленно выступалъ онъ посреди зловонныхъ лачугъ жидовскаго квартала. Этотъ старый хитрецъ, нехотѣвшій нанять для дѣтей своихъ каюты, во время морской бури, раскланивался съ нами на базарахъ. Другіе равины, помоложе его, одѣты нѣсколько опрятнѣе. Мы встрѣтили ихъ въ воскресенье, во время прогулки, близь воротъ Виѣлеема; съ ними шло нѣсколько рыжебородыхъ Жидовъ, въ дрянномъ восточномъ костюмѣ; говорили они языкомъ берлинскихъ Евреевъ; когда мы поровнялись съ ними, у нихъ шла рѣчь о нѣсколькихъ стахъ талеровъ. Идите по пятамъ какого угодно Жида, и вы непремѣнно услышите разговоръ о золотомъ тельцѣ, которому они покланяются.
Англійская миссія дѣйствовала совершенно безуспѣшно въ отношеніи къ этимъ религіонистамъ. Едва ли обращены ею въ хрістіанскую вѣру человѣкъ двѣнадцать Евреевъ, и тѣ изъ нихъ, которые отступили отъ закона Моисеева, подверглись въ Іерусалимъ страшнымъ преслѣдованіямъ отъ своей братіи. Мнѣ разсказывали, что жена одного Жида, перемѣнившаго вѣру, осталась вѣрна ему и не захотѣла покинуть своего мужа. Евреи озлобились, похитили ее изъ дома, умѣли скрыть въ городѣ отъ всѣхъ поисковъ миссіи, консула, епископа, пасторовъ и причета; потомъ перевезли ее изъ Іерусалима въ Бейрутъ, откуда отправили въ Константинополь и наконецъ въ Россію, гдѣ она до-сихъ-поръ горюетъ о своемъ мужъ. Нашелъ ли этотъ новообращенный утѣшеніе въ разлукѣ съ нею? Когда одинъ изъ членовъ миссіи, превосходный джентльменъ, передавалъ мнѣ эту исторію, я невольно подумалъ, что Англичане въ подобномъ случаѣ поступили бы не лучше Евреевъ. Жена неофита была дочерью ученѣйшаго равина. Представьте; что дочь эксетерскаго или кёнтербёрійскаго равина вышла замужъ за человѣка, принявшаго жидовскую вѣру. Развѣ сталъ бы кто изъ насъ обвинять отца ея, если бы освободилъ онъ дочь свою изъ-подъ власти мужа, способнаго погубить душу этой женщины? Да и самъ бѣдный неофитъ былъ бы конечно изгнанъ изъ Англіи тѣмъ же путемъ преслѣдованія. Съ сожалѣніемъ смотрѣли мы на этихъ людей, когда сидѣли они особнякомъ на скамьяхъ въ нашей церкви, мы думали о томъ времени и обидахъ, которымъ подвергаются они, проходя въ европейскомъ платьѣ и съ выбритыми подбородками посреди своихъ злыхъ, нахмуренныхъ и длиннополыхъ соотечественниковъ.
По пятницамъ вы можете слышать здѣсь плачъ и сѣтованія жидовъ объ утраченной славѣ ихъ города. Кажется, я ничего не видалъ страшнѣе Іосафатовой долины. Со всѣхъ сторонъ стекаются сюда Евреи хоронить своихъ мертвыхъ. Сѣдой скряга, ѣхавшій на кораблѣ съ нами, тоже хотѣлъ сложить кости свои въ этой долинѣ, когда пробьетъ часъ его. Копить деньги и быть погребену здѣсь — вотъ двѣ главныя цѣли этой странной и долгой жизни.
Съ нами пріѣхалъ сюда одинъ изъ членовъ миссіи, крещеный Еврей, и такъ какъ я вообще отзывался о Евреяхъ безъ уваженія, то да позволено будетъ оговориться мни, что съ этимъ достойнымъ джентльменомъ я имѣлъ счастіе войдти въ дружескія отношенія. Никогда не встрѣчалъ я человѣка, котораго внѣшнее поведеніе было бы трогательнѣе, искренность очевиднѣе и религіозныя чувства глубже и основательнѣе.
Англиканская церковь въ Іерусалимѣ строится посреди открытаго, живописнаго мѣста, противъ Виѳлеемскихъ воротъ. Близехонько отъ нея домовая церковь нашего епископа, и тутъ же находится домъ, въ который собираются для молитвы христіане англиканскаго вѣроисповѣданія.
Службу совершаютъ здѣсь на многихъ языкахъ. Я видѣлъ тутъ еврейскія, греческія и нѣмецкія церковныя книги; каждое воскресенье докторъ Александеръ говоритъ проповѣди на нѣмецкомъ языкѣ. Одинъ джентльменъ, сидѣвшій подлѣ меня въ церкви, заглядывалъ поперемѣнно во всѣ эти книги; одну стихеру читалъ онъ по-еврейски, а другую по-гречески. Здѣсь-то собрались мы всѣ вмѣстѣ въ первое воскресенье послѣ нашего прибытія. Трогательно было слышать языкъ и музыку своей родины въ этомъ отдаленномъ мѣстѣ и видѣть простые и скромные обряды нашей службы. Даже американскій консулъ былъ сильно пораженъ ими, не разъ подымался онъ съ своего мѣста, испуская глубокіе стоны, и во время проповѣди выражалъ сочувствіе и одобреніе различными тѣлодвиженіями; а этотъ закоренѣлый анти-прелатистъ пріѣхалъ въ Іерусалимъ для того собственно, чтобы встрѣтить здѣсь наступленіе тысячелѣтія [1], которое, по его мнѣнію, настанетъ весьма скоро. Онъ такъ непоколебимо убѣжденъ въ правдивости ученія своей секты, что даже привезъ съ собою изъ Америки голубя, торжественно увѣряя насъ, что эта птица переживетъ ожидаемое пришествіе. Никогда не случалось мнѣ слышать пастора, совершающаго службу такъ превосходно, какъ исполнялъ это дѣло капеланъ епископа, мистеръ Вейчъ. Но, кажется, трогательнѣе всего была тутъ музыка: эти сладостныя, старинныя мелодіи родины.
Въ церкви было около ста человѣкъ; наша партія значительно увеличила обыкновенное число молящихся. Семья епископа чрезвычайно велика; у консула и членовъ миссіи есть жены, дѣти и англійская прислуга. Они, вмѣстѣ съ иностранцами, занимаютъ мѣста по правую и лѣвую руку отъ престола и каѳедры; обращенные же и члены коллегіи, которыхъ очень немного, садятся противъ пастора, совершающаго богослуженіе; передъ нимъ, при выходахъ, поднимаютъ серебряныя булавы янычаръ также, какъ посохи служекъ въ Англіи.
