быть, была еще пара намеков, по которым я смогла догадаться.
Кип закрыл лицо ладонями:
– Орхолам, забери меня поскорее! Как можно быть таким клоуном!
– Я ведь уже тебе сказала: ты милый.
– Женщины не берут мужчину к себе в постель только потому, что он милый, – вырвалось у Кипа.
– Зависит от женщины, – так же быстро отозвалась Тизис.
Во рту у Кипа внезапно стало очень сухо.
– Ничего, скоро мы избавим тебя от твоей маленькой проблемы, – пообещала она.
– От моей… что?
Она словно бы говорила на чужом языке. «Что она имеет в виду? Мою неадекватность? Неловкость? Стеснительность? Полную беспомощность?»
– От твоей девственности, – пояснила Тизис.
– А-а!
«Орхолам, ну вот зачем говорить это вслух? А вдруг кто-нибудь идет по коридору? Слово «девственность» наверняка привлечет больше внимания, чем любое ругательство!»
– Да-да, конечно, – забормотал Кип. – В смысле, да! Конечно! Это будет просто замечательно! Поверь, я буду ждать этого с нетерпением!
Он вскинул на плечо вещевой мешок.
– Прямо сейчас.
Тизис заперла дверь на замок и с улыбкой бросила взгляд на его кровать. Несмотря на смелые слова, в ее улыбке было что-то стыдливое, и особенно в румянце, залившем ее щеки. «Сейчас они розовее, чем прежде. Определенно розовее».
В кои-то веки Кипу-пустомеле было абсолютно нечего ответить.
– В конце концов, корабль без меня не отплывет, верно? Давай раздевайся.
Звук, вырвавшийся у Кипа изо рта, вовсе не был похож на мышиный писк… «Проклятие!» Кип снова с вожделением посмотрел на дверь. «Раздеваться? Прямо здесь? При свете?! Я, конечно, уже не такой толстый, как прежде, но все же…»
С другой стороны, он ведь видел Тизис обнаженной. Удивительно, как врезаются в память такие вещи. «Она просто роскошна! А тут я… гребаный… черепаха-медведь».
Внезапно он понял, что думает о том, как спариваются черепахи-медведи.
«А-а-а!! Я не могу перестать думать! Передо мной восхитительная женщина, желающая заняться со мной любовью, а я стою как абсолютно ни разу в жизни не спаривавшийся черепаха-медведь – и размышляю!»
Может быть, если бы она поцеловала его еще раз, в его голове образовался бы приятный розовый кисель, в котором утонули бы все мысли, кроме ощущения, что она обволокла его со всех сторон… А вот так – «раздевайся»?
– Погоди, погоди, – вдруг сказала Тизис. – Ты прав. Я вижу, ты решил сперва все продумать – не потому, что хочешь меня отвергнуть, но просто на случай, если что-то пойдет не так прежде, чем мы завтра взойдем на корабль. Действительно, нам не следует этого делать. Прежде всего, моя сестра меня убьет – не то чтобы она сама была так уж целомудренна, лицемерка!
Это было сказано не как оскорбление, но как может сказать человек о своей сестре, с которой очень близок: признание факта, но без осуждения.
– Но она всегда хотела продать меня подороже. «Не расставайся с товаром, пока тебе не заплатили». Это ее слова! И я уверена, что она спросит об этом, даже если у нас все выйдет прекрасно – а она всегда сразу видит, если я лгу. Я могу подождать еще один день. Ты ведь тоже можешь подождать, верно? Прости, я не хотела тебя дразнить.
– Э-э… что? – промычал Кип.
«Я… прав?»
– Можешь винить меня. Я такая непостоянная! Прости. Завтра мы это сделаем. Снимем комнату в «Перекрестке», либо придется обойтись капитанской каютой на нашем корабле. В тесноте иногда даже лучше, как ты думаешь? По крайней мере, мне потом наверняка еще долго не захочется вылезать из постели.
– Я… я… – продолжал запинаться Кип. «А? Что? О чем это она…»
Кровь никак не хотела приливать обратно к тем местам, где ей полагалось находиться.
– Не беспокойся, я возмещу тебе ожидание, обещаю, – сказала Тизис.
И прижала ладонь к передней части его штанов.
Когда над Яшмами проходят весенние бурные грозы, в вершины семи башен Хромерии часто бьют молнии. Это было в точности то же самое. Нет – в тысячу раз сильнее!
– О-о, – заметила она, – вижу, что мне удалось тебя заинтересовать.
Самым смешным и очаровательным было то, что все это время щеки Тизис заливал такой же яростный румянец, как и у Кипа, – как будто она вела себя ужасно распущенно и сама не верила в собственное бесстыдство. Но ее рука тем не менее оставалась на том же месте.
– Кип… Я знаю, мы с тобой не очень хорошо начали, и это моя вина, но…
В дверь постучали. Тизис тут же виновато отдернула руку, но быстро пришла в себя. Она взглянула на него, вскинув бровь.
– Видишь, от чего я нас спасла? – шепнула она. – Мы могли бы оказаться в неловком положении!
Кип, по-прежнему не находя слов, остолбенело моргал, словно его окунули в огромную лохань: «Не могу поверить, что это действительно происходит!», и мыло «Неужели у меня взаправду будет секс?!» залепило ему глаза.
Однако была в нем и другая, более мудрая сторона, которая оставалась незатронутой. «Мы с ней оба еще дети, играющие во взрослых. Мы примеряем обувь, которая слишком велика для нас, а потом удивляемся, что ходим спотыкаясь».
– Кип, – снова прошептала Тизис, и на этот раз это прозвучало уже серьезно и немного испуганно. – Кто бы это ни был, они не должны знать, что я здесь!
И она скользнула вбок от двери.
Кип молча пошевелил губами, но не нашел ответа. Он подошел к двери и слегка приоткрыл – достаточно широко, чтобы не вызвать подозрений, но не настолько, чтобы это выглядело как приглашение войти.
– Ох, Кип! – воскликнула Тея. – Благодарение Орхоламу, что я тебя нашла!
Глава 88
Начинался Солнцедень. Рассвет еще занимался, когда Каррис с Железным Кулаком и их отрядом догребли до Большой Яшмы. Вымотанные долгим путем до Рата и последующей схваткой, они не успели проделать весь обратный путь прежде, чем лишились дневного света – даже несмотря на канун самого длинного дня в году. Лишь благодаря Бен-хададу, этому юному гению, им удалось не сбиться и пройти остаток пути по звездам. Это он соорудил – по памяти! – работоспособную морскую астролябию, вычислил широту, определил скорость их перемещения, вспомнил, на какой широте расположена Большая Яшма, объявив, что они смогут добраться туда до рассвета, если будут грести всю ночь, и выдерживал верный курс.
…Ну, почти. Каррис думала, что исполинские шпили Хромерии будет невозможно не заметить, однако ближе к утру над водой поднялся низкий туман, и хотя они по-прежнему могли определять свое местонахождение по звездам над головой, в какой-то момент обнаружилось, что они уже плывут
