их как есть, она все равно умрет. Они каким-то образом истощают ее сердце. Ее сердце почти мертво! Стоит ей хотя бы кашлянуть… Кип, что мне делать?
– Ш-ш-ш… Успокойся, дитя, – проговорила Белая.
Кип вздрогнул: он даже не заметил, что она пришла в сознание. Не предполагал, что она может прийти в сознание. Двое Черных гвардейцев остались в комнате, но остальные убежали за помощью.
– Кип, разбуди мою комнатную рабыню. И пока что больше ничего не говори. Адрастея, а ты, пожалуйста, зайди за ширму.
Кип подошел к двери каморки рабыни и постучал. Ответа не было. Он открыл дверь и увидел, что старуха посапывает в кресле.
– Эй, калин, – позвал он. – Калин!
Рабыня всхрапнула и открыла глаза. Все еще в полудремоте, она поднялась и пошла за ним – медленно, шаркая ногами… «Проклятье, она совсем старуха!» Зато к тому времени, как они вернулись, Тея успела спрятаться.
– Мое время пришло, Бильха, – сказала ей Белая. – Вызови ко мне верховного люксиата Селену. Больше никого не зови. Я не хочу, чтобы конец моей жизни потонул в галдеже и суматохе.
Старуха потащилась в коридор мимо Черных гвардейцев. Когда за ней затворилась дверь, Тея вышла из своего укрытия.
– И зачем мне понадобилось прятаться? – поинтересовалась она. – В смысле, зачем мне прятаться от нее?
– Чтобы тебе не пришлось потом ее убивать, – ответила Белая. – Она уже десять лет докладывает Андроссу Гайлу обо всем, что здесь происходит. Понимаешь ли, у нее есть любимый внук…
– …и Андросс воспользовался этим, чтобы ею управлять, – с горечью продолжил Кип.
Он сам не понимал, почему ему было так трудно поверить в то, что его дед подослал к Белой убийцу – старый негодяй уже делал это прежде. И все же… Кип ведь играл с Андроссом! Порой Андросс бывал даже обаятелен. Что не мешало ему быть убийцей. Он устранял людей, словно это были карты, которые было необходимо удалить с игрового поля.
– Почему вы ее не продали? – спросила Тея. – Она же вас предала!
– Это был грех слабости, а не злого умысла. Она мучается из-за того, что делает, а я это допускаю. Таково ее наказание. К тому же, если уж в твоих покоях должен быть шпион, не лучше ли, чтобы он был туговат на ухо и не слишком быстро соображал? После моего ухода скажите ей, что я все знала и простила ее. Но не раньше, чем я отойду! Не хочу, чтобы ее всхлипывания были последним, что я услышу.
Не в первый раз Кип с изумлением посмотрел на Белую. Что за женщина! Невероятное благородство в сочетании с невероятной же твердостью.
– Погодите, а почему это вообще имеет значение – что Андросс сможет узнать, что Тея была здесь? Она ведь… А-а!
Если «Разбитый глаз» обнаружит, что Тея пыталась предотвратить убийство Белой, они поймут, что она их предала. Впрочем, они и так могли это вычислить.
– Тея, – сказала Белая, – даю тебе разрешение рассказать все Кипу. Но это не освобождает тебя от твоей миссии!
– А где все остальные? – вдруг спросил Кип. – Разве кроме нас тут не должен присутствовать хоть кто-то?
Несколько долгих мгновений Белая просто тихо дышала, словно предшествующая речь истощила ее силы.
– Члены Спектра собрались, чтобы назначить Зимуна избранным Призмой. А все мои друзья разошлись, выполняя мои приказы. Смерть – задача, с которой я могу справиться и в одиночку… Адрастея, прекрати! Хватит! Если я не умру этой ночью, это случится завтра. Все, что они смогли, – это оторвать несколько дней от моего естественного срока. И я не такая уж дура… – У Белой пресеклось дыхание, и несколько мгновений она не могла продолжать. – Не такая уж дура, чтобы не суметь воспользоваться знанием того, когда придет мой последний день. Все, ступай, дитя! Ступай!
Они повернулись и двинулись к двери, но Белая остановила их:
– Кип, ты… ты еще погоди.
Тея надвинула свой капюшон и исчезла. Белая сделала Кипу знак подойти поближе.
– Там, в столе… карта… Возьми ее себе. Вот еще одна последняя загадка для тебя, о кровь Гайлов: «Не только Призмы могут летать».
Подойдя к ее столу, Кип обнаружил карту для игры в «девять королей», зажатую между двумя стеклянными панелями. На ней была изображена Белая, хотя и значительно моложе, чем сейчас: «Несокрушимая». Кип засунул ее в один из карманов.
– Раздвинь занавески, – велела ему Белая. – Хочу… поглядеть на свет.
Кип раздвинул занавески на всю ширину окна. Снаружи еще стояли серые предрассветные сумерки.
– Да осияет вас Орхолам, верховная госпожа, – проговорил он.
Она не ответила. Услышав его последние слова, Черные гвардейцы подошли к Белой и встали с боков в последнем карауле. По щекам Гэвина Грейлинга катились слезы.
* * *
Кип вышел в коридор. Сейчас он не мог себе позволить скорбеть. Надо было подумать.
«Сегодня Солнцедень… почти рассвело, и Зимуна собираются назначить избранным Призмой? Наверняка они сделают это на рассвете, а то и раньше, чтобы он смог провести утренние ритуалы. Если я хочу отсюда смыться, у меня не так много времени».
Отряд ожидал его снаружи.
– Двинулись! – крикнул им Кип.
Ребята были наготове и тут же бросились к лифтам. Верховный люксиат Селена, явившаяся в своем многоцветном парадном одеянии, чтобы отправить последние обряды, была вынуждена отступить в сторону, когда они, топоча, пронеслись мимо нее.
Они набились в кабину и выставили противовесы. «Хвала Орхоламу, успели!» Перекрест дернул за рычаг, и лифт ухнул вниз… на один уровень.
Остановка была такой резкой, что их едва не посшибало с ног.
– Капитан, в чем дело? – спросил Феркуди.
– Это не я, – отозвался Перекрест, демонстративно двигая рычагом в одну и другую сторону.
Они были на уровне Спектра. Повернувшись, Кип увидел самодовольную рожу Гринвуди, рука которого тоже лежала на каком-то рычаге – очевидно, более главном.
– Э-мм, приветствую вас, господа, – проскрипел он. – Промахос Гайл требует, чтобы вы прошли со мной. Немедленно.
Его торжествующая ухмылка не оставляла у Кипа сомнений, что их ждут крупные неприятности.
Глава 90
На мгновение у Кипа мелькнула безумная мысль: просто врезать старику как следует и броситься наутек. Для плана это, разумеется, не годилось, однако это лицо с его мерзкой ухмылкой просто напрашивалось на что-то подобное.
С тяжелым, как камень, сердцем Кип вместе со своим отрядом проследовал за Гринвуди к дежурному посту Светлых гвардейцев. Черных здесь не было: их теперь оставалось слишком мало, так что они несли вахту только непосредственно перед залом заседаний совета, дальше по коридору.
Когда они подошли ближе
