взгляд проникает сквозь все мои маски, достигая самой сути моего существа.
— Кто ты на самом деле, Азар? — спросила она прямо, и в её голосе не было страха, только глубокое, почти благоговейное любопытство.
Я отвернулся к звездам, раздумывая над ответом. Нила была интуитивно ближе к истине, чем кто-либо другой в этом мире. Её народ сохранил не просто отрывочные знания о Демиургах, но и понимание нашей роли, нашей связи с тканью реальности. Мог ли я довериться ей? И если да, то насколько?
— Я тот, кто ищет ответы, — произнес я наконец, тщательно взвешивая каждое слово. — О том, что случилось с этим миром, почему знания были утрачены, как исправить то, что пошло не так.
— Ты говоришь так, словно знал этот мир до его падения, — тихо заметила Нила, подходя ближе. В её глазах отражались созвездия. — Словно помнишь то, что было до Затмения.
Я встретил её взгляд, ощущая странную связь между нами — связь, основанную не на физическом притяжении, как с Лирианой или Селеной, а на чем-то более глубоком, космическом.
— Что, если я скажу, что помню? — спросил я, делая шаг навстречу откровенности, которого не делал ни с кем в этом новом воплощении.
Нила глубоко вздохнула, её глаза расширились от осознания.
— Тогда я скажу, что предания моего народа правдивы, — произнесла она почти шепотом. — И что ты — один из тех, кого мы называем Звездными Создателями. Тех, кто пришел из-за пределов познаваемого, чьи мысли рождали миры.
Она протянула руку и легко коснулась моего лица, изучая его контуры с искренним благоговением.
— Но как это возможно? Мы верили, что Создатели ушли, когда пришла Тьма. Что они оставили этот мир на попечение младших рас.
— Не все ушли по своей воле, — ответил я, не подтверждая и не опровергая её догадку напрямую. — Не все выбрали уход.
Нила сделала шаг назад, словно осознавая масштаб нашего разговора.
— Хранилище в Забытых Холмах... оно твоё? — спросила она напрямик.
Я оценил её проницательность. Не было смысла отрицать очевидное для того, кто уже стоял на пороге понимания.
— Одно из многих, разбросанных по этому миру, — кивнул я. — Убежища, созданные на случай катастрофы, хранящие знания и технологии, которые могли бы помочь восстановить порядок.
Нила медленно выдохнула, её плечи слегка опустились, словно от тяжести осознания.
— Это больше, чем я могла представить, — сказала она. — Я думала... я надеялась найти подтверждение легендам своего народа. Но встретить одного из тех, о ком рассказывали эти легенды...
Она замолчала, собираясь с мыслями.
— Что ты собираешься делать? — спросила она наконец. — Когда найдешь своё хранилище?
— Сначала понять, что произошло, — ответил я. — Почему барьеры между мирами ослабли. Почему знания о прошлом были стерты или искажены. Почему мы, Демиурги, стали лишь фигурами в детских сказках.
Я подошел к телескопу и снова посмотрел на Трещину в небе.
— А затем, если возможно, исправить ущерб, — добавил я тише. — Закрыть разломы, восстановить барьеры, возродить истинное понимание Многомерья.
— Это опасное знание, — осторожно произнесла Нила. — За тысячи лет оно превратилось в оружие в руках Домов, стало источником власти и контроля. Если ты вернешь истину...
— Это изменит равновесие сил, — закончил я за неё. — Я знаю. Но альтернатива — позволить этому миру соскользнуть в Бездну, когда Трещина расширится настолько, что её уже нельзя будет закрыть.
Нила долго смотрела на меня, затем решительно кивнула.
— Я помогу тебе, — сказала она твердо. — Мой народ хранил знания о Звездных Создателях не для того, чтобы сложить их в архивы, а чтобы они послужили в час нужды. Если этот час настал — я к твоим услугам.
Она опустилась на одно колено в формальном жесте преданности, который, должно быть, передавался в её культуре из поколения в поколение. Я был тронут этим проявлением верности, но также и обеспокоен.
— Встань, Нила, — сказал я мягко, поднимая её за плечи. — Я не требую поклонения. Особенно сейчас, когда я заперт в этом человеческом теле, с лишь долей своих бывших сил.
— Ты по-прежнему один из Создателей, — упрямо возразила она, поднимаясь. — Даже в этой форме.
— И всё же для остальных я должен оставаться просто Азаром, — настаивал я. — Новичком в Академии с необычными способностями. Время для полной правды еще не пришло.
Нила кивнула, соглашаясь скрепя сердце.
— Как пожелаешь. Но позволь мне использовать знания моего народа, чтобы помочь тебе. У нас есть песни и ритуалы, передаваемые с древних времен, которые могут усилить твою связь с истинной сущностью.
Я задумался. Некоторые младшие расы действительно сохранили фрагменты демиургических практик, хотя часто в искаженной, ритуализированной форме. Но даже эти фрагменты могли быть полезны.
— После того как мы найдем хранилище, — согласился я. — Если там будут подтверждения твоим знаниям, мы сможем объединить их.
Мы еще некоторое время стояли у телескопа, наблюдая за звездами и Трещиной, затем Нила осторожно положила руку мне на плечо.
— Нам нужно отдохнуть перед завтрашним путешествием, — сказала она практично. — Дорога будет долгой и, возможно, опасной.
Я кивнул, признавая мудрость её слов. Человеческое тело требовало отдыха, особенно перед физическими испытаниями.
Когда мы спускались по спиральной лестнице башни, Нила внезапно остановилась и повернулась ко мне.
— Что насчет Лирианы? — спросила она. — Ты расскажешь ей правду?
Я задумался, вспоминая острый ум Лирианы, её неустанные поиски истины, её честность и прямоту. Она заслуживала знать, но было ли сейчас подходящее время?
— Пока нет, — ответил я наконец. — Она слишком привязана к рациональному мышлению, к научному методу. Такая правда может больше навредить, чем помочь, пока у нас нет осязаемых доказательств.
— Она умна, — заметила Нила с ноткой, которую я не сразу распознал. Возможно, лёгкая ревность? — И наблюдательна. Она может догадаться сама.
— Возможно, — согласился я. — И если это произойдет, я не буду лгать ей. Но пока лучше сосредоточиться на поиске хранилища.
Нила кивнула, и мы продолжили спуск в молчании, каждый погруженный в свои мысли. Когда мы достигли основания башни, она остановилась снова и неожиданно взяла мои руки в свои.
— Что бы ни случилось в этой экспедиции, — сказала она серьезно, — знай, что хотя бы один человек в этом мире верит в то, кто ты есть на самом деле.
С этими словами она поднялась на цыпочки и легко коснулась губами моего лба — древний жест благословения её народа. Затем она быстро повернулась и исчезла в темном коридоре, оставив меня с ощущением тепла там, где её губы прикоснулись к моей коже.
Я постоял еще немного, глядя ей вслед, затем направился к своей комнате. Эта ночь принесла неожиданный поворот — у
