Я сам не сразу вспомнил момент гибели. Не сразу осознал, что случилось. Возможно, так наш разум защищается от скорбных вестей.
— Бред какой-то, — я откинулся на стуле и почесал голову. — Быть такого не может. Если бы я помер, то вряд ли бы забыл об этом.
— Пути Господни неисповедимы, — развел руками Роланд. — Возможно, ты оказался здесь иначе. Но я, как и ты, как и многие другие, все же попал в этот мир. Зачем? Мне не ведомо. Но я использовал дарованную мне силу во благо. Двадцать зим я сражался с орками на северной границе королевства, а после победы вернулся сюда, чтобы провести остаток жизни в покое.
— Силы, точно! — щелкнул пальцами Корвус. — У всех иномирцев они есть. А у Дмитрия, кажется, нет.
— Ну извини, что не оправдал твои ожиданий, — настроение у меня испортилось.
— Насколько мне известно, силы даруются каждому, — успокоил меня Роланд. — Помимо того, что я узнал общий язык этого мира, еще и обрел небывалую мощь. Своим мечом я разрубал сразу несколько орков одним ударом! — когда старик вспомнил былые деньки, в его глазах разгорелся юношеский задор, а сухие тонкие губы растянулись в улыбке.
— Это не про меня. Сильнее я точно не стал.
— А может, ты того? Волшебник? — предположил Бранн.
— Может. Как это проверить?
— Сила пробуждается, когда жизнь находится в опасности. — Подсказал Роланд.
— Тогда тоже нет, — я вздохнул. — Драться мне тут уже приходилось. Жизнью рисковал, но никого так и не убил молниями из глаз и громом из задницы.
— Не уверен, что вы правильно понимаете суть магии, — пробормотал Корвус.
— Но дела это не меняет — я не маг.
— К сожалению, — вздохнул старый волшебник. — А то я мог бы взять вас в ученики.
— Вот уж спасибо, — скривился я.
Не то что бы мне не хотелось научиться швыряться огненными шарами, летать или охлаждать пиво силой мысли, но если не судьба, то не судьба. Чего уж. Придется как-то существовать без суперсил. Грустно, конечно, но и на том спасибо.
— Я уверен, что ты отыщешь свою силу, — сказал мне Роланд. — Рано или поздно, но она пробудится в тебе в нужный час.
Так себе прогноз, если честно. Очень напоминает гороскоп или еще какое крайне размытое предсказание. Но старик говорил от чистого сердца, так что вредничать и выпендриваться я не стал.
Хоть и хотел.
Роланд вдруг закашлялся. Его едва пополам не скрючило. На губах выступила кровь, которую он быстро стер сальным рукавом.
— Ты как, старина? — сочувственно поинтересовался Бранн.
— С тех пор, как секира вождя орков пробила мой доспех и вонзилась в грудь — не очень, — вымученно улыбнулся Роланд, демонстрируя редкие окровавленные зубы. — Но жить буду, не тужи. Вот только отдохну немного, — старый рыцарь тяжело поднялся на ноги. — С вашего позволения, господа, я откланяюсь.
— Конечно-конечно, — засуетился Шарлотт. Он вскочил и взял старика под руку. — Я провожу вас, сир Роланд.
— Не стоит беспокоиться, мой друг. Я вполне способен сам добраться до постели. Но сначала, — Роланд повернулся ко мне. — Не сочтите за дерзость, Дмитрий, но можете ответить на один мой вопрос?
— Конечно, — с готовностью кивнул я.
— Все годы в этом мире, — Роланд решил начать издалека, — я провел в радости. Но порою ее омрачало неведение. Понимаете, всю сознательную жизнь я верой и правдой служил делу братьев-крестоносцев. Да, я пал в бою, но не жалею об этом, ведь сражался за правое дело. Но что сталось с остальными? Поведай же мне, Дмитрий, закончился ли крестовый поход Ричарда Львиное Сердце?
Такого вопроса я, признаться, никак не ожидал. Старик-то, оказывается, древнее чем я думал. То-то он о сарацинах говорил…
— Как бы тебе помягче сказать-то, — я тщетно пытался подобрать слова. Не получилось. Не мастер я изъясняться и срезать углы. Не обучен. Вот и решил рубануть правду-матку. — Там не то что Крестовый поход, там Ричард сам уже закончился. Совсем. Причём давненько.
— Господь, да сжалится над душой праведника. — Роланд молитвенно сложил тощие руки на груди. — Скажи, а ему удалось добиться желаемого? Мои братья достигли гроба Господня, что был попран язычниками?
Ну и вопросики. Такое ощущение, что я на какую-то викторину попал, честное слово. Даже захотелось послать Роланда куда подальше, но было в его глазах что-то такое, что меня тронуло. До глубины души просто пробрало. Только встретившись с ним взглядом, я понял, что передо мной старый небезразличный вояка. Настоящий ветеран. Если он еще в крестовом походе участвовал, то такого небось насмотрелся, что мне и в страшном сне не привидится.
Нет, такого посылать категорически нельзя.
— Конечно, отец, — ответил я. — Ричард и его славные воины сделали всё, что хотели. Они всего достигли и все смогли.
— Благие вести! — воскликнул Роланд, просияв морщинистым лицом. — Благодарю тебя, друг мой! Теперь я могу умереть спокойно.
— Да не за что. Но ты лучше еще поживи, отец. Оклемаешься, посидим еще, выпьем, расскажешь, как воевал.
— Конечно же, мой друг! — закивал воодушевленный Роланд.
Мы распрощались, и пожилой рыцарь в сопровождении Шарлотта и Корвуса пошел домой. Мы с Бранном остались вдвоем.
— Ты соврал ему? — тихо спросил меня дворф.
— Понятия не имею. — Честно признался я. — Может, все так и было, а может и нет. Историю в школе я прогуливал. Но старик своими потом и кровью заслужил хорошие новости.
— Это верно, — согласно кивнул Бранн. Он сделал глубокий глоток и вдруг выдал: — Хороший ты все-таки мужик!
Я чуть пивом не поперхнулся от такого откровения. Но Бранн не остановился на сказанном:
— Характер у тебя тяжелый, но сердце золотое!
— У меня не только характер тяжелый, но и рука. Не забыл?
— Забудешь тут! — Бранн потер челюсть. — А это ты к чему?
— К тому, чтобы ты язык за зубами держал, пока те целы. Не добрый я, а злой.
Дворф лишь махнул рукой и рассмеялся. Мне же было не до смеха. Разговор со старым рыцарем не прибавил хорошего настроения. Наоборот. Что, если и я в своем мире умер? Как тогда вернуться?
—
