стычки с другими, но в то же время он способен подолгу печально думать, пасясь в одиночестве и не подпуская к себе никого. Вот и все, что можно сказать о сущности Искандера. Он красив, но смысла в нем мало, учитывая еще то, что думает он печально, сам не зная о чем! Так что сущность его ничем больше не выражается и родовитость весьма умеренна. Но все эти вещи по-настоящему вам откроются после первого круга, когда Божественное, безостановочное движение захватит вас целиком, и вы почувствуете себя единым целым со стадом.
— А у нас, у коров, Пастух, есть сущностные направления и родовитость? — спросила Елена.
— В отличие от быков, Елена, — ответил Пастух, — каждая из коровьих сущностей крайне оригинальна, неповторима, и поэтому составить род даже из двух коров невозможно. Характер же — предположим, капризность — не может являться признаком рода, поскольку это лишь внешняя оболочка, но не Божественный смысл… Единственное предание, существующее на плоскости, то есть то, чего не застала основная масса скотины и о чем лишь относительно знаем мы, Пастухи, наверняка — Хозяин, а также ваша звездная Мать, рассказывает о начале начал, когда изначально на плоскости было двенадцать быков и только одна корова. Быки поддерживали, выражаясь проекционно, менталитетный порядок плоскости, корова же бродила под сводом, облагораживая поверхность. И было множество Пастухов, которые по очереди выгуливали эту единственную корову, обогащая ее разными смыслами — что и породило в дальнейшем разнообразие коровьих сущностей, составляющих тысячи направлений, в которых можно запутаться… Но с точки зрения Хозяина, чтобы не путаться, смыслы коровьих сущностей и степень их глубины определяются очень просто: удоями молока, а также количеством и качеством Божественного навоза, выработанного коровой за один полный круг великого, безостановочного движения по плоскости. И мы, Пастухи, придерживаемся этого удобного взгляда. Но, с другой стороны, воля Создателя и желание Намерения, бесконечно удаленных от нашего понимания, определили для некоторых особей лучшие условия существования, чем всей остальной скотине. Коровы эти попадают в ранг избранных, число их невелико, пасутся они отдельно от стада, их можно условно рассматривать как родовитых или высокородных особ, хотя они и не особо молочные, да и навоз их довольно низкого качества — трава на нем почти не растет и для курения он совершенно не годен. Впрочем, чтобы говорить об этих коровах — нужно увидеть их, и это произойдет на дальнейших столбах. Анна в прошлом своем, к которому она движется, в сведениях, полученных от Хозяина, числится избранной, и поэтому я просто обязан уделять ей особенное внимание: первое, что придется мне сделать, — это украсить ее венком из цветов, как только они появятся на поверхности. Вы же не завидуйте Анне: избранные лишены многих удовольствий и радостей, которые приносит обыкновенное существование в стаде…
Между тем бык Искандер, насытившись, оторвался от щипания травы, перестал отрыгивать и жевать свою жвачку и одним глазом косился на телок так подозрительно, как будто только и ждал малейшего повода, чтобы сорваться с места и атаковать их. Мало того, к битью себя по бокам хвостом прибавилось еще свистенье ноздрями, явно имеющее один только смысл — готовность к агрессии. Телки стояли не шевелясь, и только Ида вышла немного вперед и промычала длинную фразу. Бык ответил коротким, глухим ревом, воинственно раздул ноздри, длинно и пенно помочился, повел туда-сюда головой с ужасающе черными и кривыми, как клещи, рогами, повернулся к телкам хвостом и, продолжая размахивать им и ударять себя по бокам, как плетью, побрел по поверхности куда-то туда, где его что-то ждало. Вскоре силуэт его скрылся за пределом коровьего видения, и телки потянулись к траве.
Танька-красава обнюхала то самое место, где бык напустил струю, и грустно произнесла:
— Как нежно пахнет Искандером, какой Божественный запах…
Утолив первый световой голод, телки одна за другой вышли к дороге и двинулись по ней ровным порядком, оставляя после себя шлепки и совершенно теперь этого не стесняясь.
К семнадцатому столбу, миновав два изгиба и длинный, скучный отрезок пути, на котором, правда, стаду впервые встретились два невыразительных деревца, росшие на обочине, — просто с круглыми кронами, более всего похожими на пятна зеленой краски, — телки снова проголодались и сумели выразить это чувство правильным, хотя и плаксивым мычанием, так обрадовав Иду настоящим коровьим произношением, что она тут же, как лошадь, побежала отыскивать на безликой поверхности желаемую траву. Вскоре, обнаружив лужайку возле небольшого симпатичного озерца, она позвала телок поесть и попить, и они жадно и весело быстро уничтожили весь наплыв зеленой травы и выхлебали до черного дна голубоватого цвета воду. Тут же пустили длинные струи, отрыгнули траву и стали ее жевать. Ида двинулась к Пастуху, ожидавшему на дороге, и телки потянулись за ней.
— Ида, — спросила Марта, — откуда в этой пустынной местности, при отсутствии дождей, берутся лужи воды?
— Откуда что-то берется на плоскости — вопрос крайне опасный, поскольку за такие вопросы корову могут отправить на исправление, — ответила Ида. — Тебя, как телку, конечно же не отправят, но подумай сама: необходимо ли корове знать о происхождении подобных луж и чего-то другого, конкретного, существующего всегда и — без коровьего разума? Плоскость и все, что на ней существует, созданы Великим Создателем и по воле Намерения, и, задавая подобный вопрос, ты тем самым обращаешься к условности высшего понимания, бесконечно удаленной от понимания скотины, Божественных Пастухов и даже Хозяина, — а это приводит к закруту коровьих мозгов. Есть на плоскости один бородатый козел, который не унимался и задавал всем подряд вопросы подобного рода, тревожа ими скотину и Пастухов, и по приказу Хозяина он угодил в итоге в вечную изоляцию, общение с ним ограничено. Ты увидишь его на тридцать восьмом столбе и узнаешь о том, куда завело козла подобное любопытство. Откуда лужи, ты спрашиваешь, — мне ли, корове, об этом знать? Я знаю только — откуда навоз, но об этом знаешь и ты.
17. Великий Тракт. Карнавальное стадо
— Впереди, — объяснял Пастух собравшимся на дороге телкам, — вас ожидает вид Великого Всеобщего Тракта, который пролегает по плоскости, захватывая многие ее уголки, также обозначен столбами и по которому молодым телкам ходить строго запрещено, поскольку по тракту этому, как я уже говорил, в перерывах между пастьбой, валом валят большие стада полноценной, взрослой скотины разных кругов, а также быстро идут или пробегают скоростные гурты, следуя без остановки до тех точек, куда им предписано направляться, и вас, еще не готовых двигаться внутри стада, могут затолкать по случайности, сбить
