ему когда-то доводилось насильно настаивать на близости. Наверняка, дамы и служанки в очередь стояли за его вниманием, ведь он был так красив и соблазнителен внешне. Но только не для меня.
Именно это похоже и спасало меня от изнасилования. Я даже выдохнула с облегчением.
В следующий миг де Бриен жадно приник своими губами к моим губам, пытаясь навязать свою ласку. Но я тут же возмущенно мотнула головой и оттолкнула его.
— Отстань! — непокорно прохрипела я ему в лицо.
Он действительно считал, что после всех его издевательств и побоев я захочу его ласк? Тогда у него точно было не все в порядке с головой. Хотя это не удивительно, ведь Леопольд как-то говорил мне, что граф почти три года провел на войне в Индии. А как известно, некоторые военные после того как видели смерть или творили ее своими руками, могли быть не в себе.
— Ты опять?! — прохрипел он. Он замахнулся, но не ударил. — Ты пожалеешь, что не захотела меня, Сесиль…
— Отпусти меня, Рауль. Ты болен, нельзя удержать женщину силой.
Услышав мои слова, он попятился от меня и процедил ругательство, обозвав меня шлюхой. В следующую минуту он стремительно выбежал из комнаты, вновь заперев меня на ключ.
Муженьку видимо нравилось мучить меня, знать, что я в его власти. И у него явно были отклонения в психике. Ведь нормальному человеку не может понравиться истязать другого или удерживать кого-то силой подле себя.
Я же, оставшись одна, выдохнула с облегчением.
На сегодня моя пытка была закончена.
Глава 30
Третьи сутки заточения начались с головокружения.
Я обессилила и почти не двигалась. Та сухая корка хлеба, которую вчера дал мне де Бриен не напитала мой организм от слова совсем. Ещё очень хотелось пить. И от жажды я страдала сильнее, чем от голода. Все последние дни на улице стояло невыносимое пекло. И в этой каменной башне было не просто душно, а чудовищно жарко. А ещё сильно воняло нечистотами. Ведь отхожее место в углу, а точнее дырку в каменном полу, точно никто не чистил с самого построения флигеля. Оттого смрад от жуткой вони становился с каждым днем все сильнее.
Вчера разговор с тираном — муженьком был коротким. Я игнорировала все его вопросы и молчала, отвернувшись к окну. Сидела, поджав ноги к груди и не реагируя на его угрозы. Граф в очередной раз выдал поток ругательств в мою сторону и ушёл, заявив, что еду я получу, только когда одумаюсь.
Но те требования, которые он выдвинул мне в первый день заточения были невыполнимы. Если дневник отца я ещё могла попытаться как-то достать, то назвать имя Поля и отдаться злодею муженьку было для меня хуже смерти. Лучше уж смерть от голода, чем знать, что этот поддонок одержал надо мной верх.
Только одно терзало меня день и ночь. Думы о моём малыше. Ведь он не должен был страдать. Но даже ради него я не могла пойти на сделку со своей совестью.
В то утро мне повезло. Услышав шумный дождь, я высунула руку в маленькое оконце, набирала ладонью дождевую воду и пила. Правда набрать много не получалось. Руке мешала решётка. Но и тех живительных капель, оставшихся в моей ладони, хватило мне, чтобы напиться. Благо дождь шёл почти час.
После обеда я снова ждала графа, но он отчего-то не пришёл. И я даже была рада этому, хотя желудок болезненно ныл от голода.
Как и все предыдущие дни я каждые полчаса упорно подходила к окну и кричала, призывая на помощь. Но всё было напрасно. Де Бриен сказал правду. В эту часть усадебного сада не приходил даже садовник.
— Доченька, ты тут? — вдруг раздался из-за двери знакомый нежный голос.
Мне показалось что я слышу голоса ангелов. Но это был все же земной голос, который всколыхнул во мне целую гамму чувств от недоверия и удивления до радости и ликования.
Манон нашла меня!
Я встрепенулась. Тут же вскочила на ноги и, шатаясь, бегом устремилась к двери, припала щекой к деревянной закрытой створке.
— Няня! Нянюшка, я здесь!
— Милая моя! С тобой все хорошо? — озабоченно воскликнула няня, через дверь.
Её слова были для меня словно небесная музыка. Я поняла, что моё спасение близко!
— Более-менее, — заверила я её, не хотела пугать. — Граф держит меня взаперти.
— Он объявил всем, что ты уехала к подруге погостить. Но я-то знаю, что никаких подруг у тебя отродясь не было. Потому и искала тебя. Чуяло моё сердце, что этот ирод с тобой что-то плохое сделал.
— Как ты нашла меня?
— Леопольд помог мне. Я щедро заплатила ему. Он и проговорился где граф прячет тебя.
— Заплатила? Хотя не сомневалась, что этот хитрый лис продаст своего хозяина с потрохами если нужно, главное знать цену.
— Так и оказалось, — согласилась Манон. — Правда пришлось дать ему целых десять франков! Это ж такие деньжищи.
— Но где ты взяла деньги?
— Прости, доченька. Я отдала твой браслет ростовщику. Но себе ничего не взяла. Заложила то я его за сто франков, ещё девяносто осталось. Всё тебе отдам, не беспокойся.
— Браслет? Какой? — удивилась я.
— Дак нашла я его на ковре, в твоей спальне. Такой светлый с жемчужинами, золотой.
— А! Это граф подарил. Видимо он слетел у меня с руки, когда мы...
Я замолчала, побоялась рассказывать няне, что мы боролись с Раулем. Она могла совсем расстроиться.
— Как ты пропала, Сесиль, я сразу заподозрила неладное, потому и искала тебя.
— Ты нянюшка, мой Ангел-Хранитель, одна ты в этом мире у меня осталась…
— Ох, ты, миленькая моя, горемычная, — с любовью в голосе прокряхтела Манон за дверью. — Ты ведь не сердишься на меня, доченька, что я браслет заложила твой?
— Нет, конечно, няня. Ты верно сделала. Никому об этом не говори. Я как раз искала деньги для побега.
— Побега, доченька? Но может тебе с мужем все же примириться?
...
Глава 31
Примирение с графом? С этим неадекватным драчуном и бабником? Ну уж нет, никогда. Чтобы жить с мужчиной, и быть его женой во всех смыслах, я должна, если уж не любить, то как минимум уважать мужчину, а уважать де Бриена я никогда не буду.
— Это невозможно, нянюшка, — вздохнула я, объясняя. — Я попросила у Рауля развода, оттого он в бешенстве. А еще он узнал, что я беременна.
— Ты в тяжести, милая? Ребеночек то от Поля? Оттого твой
