Звук его шагов по каменному полу отдавал траурным эхом в моих мыслях. А он все шел и шел. Я не понимала куда он меня так долго тащит. Неужели дом был так велик, что он шёл и шел куда-то?
Далее начал подниматься по ступеням. Причём я не слышала ни голосов, ни шагов других слуг. А муж поднимался всё выше по железной по винтовой железной лестнице.
Скрипнула защелка, потом и сама дверь. В следующий миг меня почти швырнули меня на жёсткое ложе. Я сцепила зубы, чтобы не застонать, так как мои синяки отозвались болью. Но показывать, что я в сознании было опасно. Я так и лежала с закрытыми глазами, когда Рауль быстро развернул меня из покрывала и потеребил за плечо.
Выругался. Убрал от меня руки. Затих.
Я старалась не шевелить даже веками. Дышала размеренно, едва слышно.
Вдруг я услышала, как громко заскрипела дверь, а потом звук закрывающего замка.
Он ушёл!
Я стремительно открыла глаза. Первое что увидела — огромную порванную паутину, свисавшую с потолка в двух метрах над головой. Брезгливо поморщилась, привстала на локтях. Огляделась.
Я находилась в просторной пустой комнате похожей на келью монаха, так как стены были каменные, как и пол, а из обстановки только небольшая лавка и мое ложе. Я сидела на узкой деревянной койке без матраса.
Пыльная с паутинами на потолке в углах, странной круглой формы комната имела только одно окно прямо под потолком. Я быстро вскочила на ноги и бросилась к двери. Дверь оказалась заперта, но я должна была в этом удостоверится.
Я была босиком и мои ноги ощущали холод каменного пола, но сейчас это было неважно. Подбежав к округлому окну, я проворно привстала на цыпочки и только тогда мне удалось выглянуть наружу.
Я находилась высоко над землёй. Скорее всего на чердаке дома. Но похоже не графского особняка, а какого-то другого строения. Потому что вид из окна был мне незнаком и выходил на облезлый каменный забор за которым простирался пустырь. Я попыталась попрыгать и посмотреть, что под окном и увидела только густую крапиву, растущую внизу.
Нахмурившись, я оглядела окно. Небольшое, диаметром в две моих головы и явно в него вылезти было невозможно. Только если совсем небольшому ребёнку.
Я начала кричать в окно, звала на помощь, но никто не отзывался.
Через пол часа я осипла и, вздыхая, присела на жесткую кровать. Мои ноги сильно замерзли, стоя на холодных камнях. Закутавшись в покрывало, я пыталась согреться. Долго сидела, поджав к груди ноги, тоскливо смотрела в одну точку.
Думала только об одном. Отчего я медлила и не бежала прочь раньше, когда еще была в своей спальне? Сейчас я казалась себе трусливой и жалкой.
Теперь же моя темница стала гораздо надежнее для моего тюремщика. Сбежать невозможно. На дверях замок, а на единственном окне решетка. В какой-то момент меня осенила догадка, где я могу находиться. Скорее всего это был северный флигель в ансамбле построек в усадьбе графа, выполненный в виде башни. Он стоял особняком от других строений и располагался в дальней части парка, и окнами как раз выходил на пустырь.
Получается муженёк перенёс меня каким-то тайным ходом из главного особняка сюда. Потому что закрытых переходов из флигеля в дом не было, а на улицу де Бриен не выходил.
Эти выводы мне не понравились. Значит он унес меня тайно сюда, и никто не будет знать где я. Это заброшенное место было не хуже подземной темницы, потому что в эту часть сада никто никогда не приходил.
Муж злодей явился спустя два часа.
Едва заскрипел замок, я затравленно оглянулась на дверь.
— Очухалась? Хорошо. Теперь поговорим спокойно, — заявил граф входя внутрь и снова запирая дверь на ключ уже изнутри.
Слышать от него слова «поговорим спокойно» было странно, особенно после его угроз и побоев.
— Я хочу развода. Зачем ты притащил меня сюда и запер? — тут же перешла я в наступление.
— Никакого развода, — отрезал он, приближаясь ко мне. Встал в угрожающей позе надо мной. — Ты будешь сидеть здесь пока не выполнишь мои условия.
— Какие еще условия? — непокорно вскинулась я.
— Ты должна смириться со своей участью. Моей жены.
— Нет.
— На время родов уедешь из Парижа, потом вернёшься. Твоего ублюдка пристроим в приют, чтобы никто не знал кто он.
— Нет.
— Заткнись и слушай! Пока я снова тебе не врезал, дрянь.
.
Глава 29
Я поджала губы, поняв, что графа не волновало, чего я хочу я.
— Скажи мне имя мерзавца, что обрюхатил тебя, — выдал Рауль приказным тоном.
— Нет.
— Мне ещё нужен дневник твоего отца. Я тебе говорил. Ты должна поговорить с мачехой и найти его.
Я только исподлобья смотрела на мужа. Размышляла о том, а что если снова попытаться побороться с ним сейчас и попытаться сбежать? Но у меня ничего не было тяжёлого под рукой.
— Если всё исполнишь, как я сказал, то так и быть сможешь вернуться в свою спальню, — милостиво продолжал де Бриен.
Я не отвечала. Демонстративно отвернулась от мерзавца и устремила взгляд на окно.
— Я дам тебе время подумать, Сесиль. До завтра. А сегодня за своё непослушание ты останешься без еды.
Он помолчал.
— Если будешь послушной, так и быть прощу тебя, и ты снова будешь моей графиней. Если нет, то будешь сидеть с здесь, взаперти. На хлебе и воде. Ты слышишь меня, Сесиль? Подчинение, имя мерзавца и дневник. Запомни и подумай.
Я сидела замерев, словно изваяние. Молилась только о одном, чтобы он поскорее убрался. Ведь мечтать о свободе было уж совсем сказочно в моей патовой ситуации.
— И не думай кричать. Здесь тебя всё равно не услышат. В эту часть сада слуги не ходят.
Я надеялось, что после моего игнора он уйдёт. Но граф вдруг разозлился. Словно ненормальный подскочил ко мне и схватил за волосы, дернув мою голову вверх.
— Как же я хочу тебя… — прошипел мне злобно в лицо и глухо добавил: — Но не могу... Ты сама должна захотеть меня. Подумай, что ты теряешь, Сесиль.
И только тут я поняла, что несмотря на все свои мерзкие повадки муженёк не мог взять меня силой. Хотя столько раз у него была такая возможность. Да он бил, изрыгал проклятья, грозил. Но видимо насилие над женщиной он не мог допустить. Скорее всего оттого, что считал себя неотразимым, и женщины всегда сами липли к нему. Вряд ли
