какое-то время я услышала шаги за дверью.
— Доченька, что случилось? — раздался обеспокоенный голос няни, и дверная ручка задергалась.
— Няня Манон, Слава Богу!
— Отопри дверь.
— Не могу, граф запер меня.
— Как же так? Отчего?
— Не важно. Няня, умоляю тебя, беги к Жозефу. Не дай этому ироду причинить вред мальчику! Де Бриен не в себе, я боюсь за малыша!
— Ты говоришь о графе? Он хочет сделать что-то плохое Жозефу?
— Да. Он ударил меня, и Жозеф в опасности.
— Ударил тебя, девочка? Какой кошмар! — няня чуть замолчала, и глухо сказала: — Я только что из детской, малыш Жозеф спокойно спит. А граф уехал, Сесиль.
— Де Бриен уехал?
— Да, я видела в окно, как он садился в карету.
— Слава Богу, — облегченно произнесла я, опускаясь на пол, и ощущая, как жутко болит бок, видимо сильно я приложилась животом о стол. И голова все еще гудела.
Почувствовав, что что-то теплое течет по подбородку я притронулась к гудящей губе. Посмотрела на руку, на моих пальцах осталась кровь. Я снова поднялась на ноги, и поплелась к зеркалу, согнувшись, каждое движение отдавало болью в боку и голове.
— Сесиль, ты слышишь меня? — причитала Манон у двери. — Как ты? Он сильно побил тебя? И отчего он разгневался на тебя? Ты опять спорила с ним, доченька?
Почти не слушая няню, я рассматривала свое лицо в зеркало. Губа была разбита в кровь и опухла, а волосы растрепаны.
— Что с тобой, Сесиль? Тебе совсем плохо? Давай, я попрошу у Леопольда запасной ключ?
— Нет, няня! — громко велела я и опять подошла к двери. — Ты ничего будешь делать, иначе граф и тебя накажет или выгонит из дома. А мне совсем худо без тебя будет. Не беспокойся, я в порядке, разбита только губа, сейчас лягу спать.
Я решила не расстраивать Манон, не следовало ей знать всю жуткую правду
— Девочка моя, как я могу тебе помочь?
— Никак, няня. Не надо. Но… если можешь, переночуй сегодня в детской с малышом Жозефом. Тогда я буду спокойна.
— Хорошо, как скажешь, милая.
Когда Манон ушла, я обратила взор на окно. Опять меня посетила мысль о побеге. Оставаться в этом доме, под властью деспота было невыносимо. Я должна была попробовать спуститься из окна и убежать.
Я вспомнила что сейчас около дома отца меня ожидала Клара. И это придало мне силы. Я медленно приблизилась к окну, понимая, что должна это сделать. Иного выхода не было.
Дернув портьеру в сторону, я быстро подняла руку, схватилась за крючок на окне. Но тут же согнулась от боли в боку. Едва сдержалась, чтобы не застонать. Смотрела жадным взглядом в окно и понимала, что у меня нет сил спускаться, да еще со второго этажа. Мое тело было слишком немощно теперь и каждое резкое движение причиняло боль.
На дворе почти полночь, а у меня нет ни денег, ни друзей в этом городе. Куда бежать? И наверняка мой муж будет искать меня, и все равно вернет обратно. Даже не сомневалась в этом. Я начала колебаться, думая, что мое желание о побеге полная глупость.
В боку заныло сильнее. Надо было хотя бы немного отлежаться и успокоить боль, а потом уже думать о побеге.
Горько вздохнув, я медленно приблизилась к кувшину с водой. Намочила небольшую тряпочку, я начала вытирать кровь с разбитой губы. Смотрела в зеркало на свое бледное отражение, и видела очень несчастную девушку, которая совсем не знала, что делать.
Еле-еле я справилась со своим платьем и, надев ночную рубашку, легла в постель. Долго ворочалась, болела губа и нещадно ныло ушибленное плечо. Наконец уснула.
Проснулась я от сладкого цветочного аромата, который окутывал меня.
Открыла глаза, и тут же увидела перед глазами прекрасные алые розы. Было утро. Солнечный свет освещал золотыми лучами благоухающую корзину с яркими цветами, стоявшую на моей прикроватной тумбе. Я лежала на боку, так спала всю ночь, чтобы не беспокоить ноющий бок и плечо.
— Тебе нравятся розы, Сесиль? — вдруг раздался голос откуда-то сверху.
Я тут же подняла глаза. Граф находился совсем рядом, стоял у моей кровати. Он ласково улыбнулся мне, но мне этот жест показался улыбкой хищника, который жаждал усыпить мою бдительность и снова напасть.
— Рауль? — прошептала я хрипло, пересохшим голосом.
Перевернулась на спину и тут же застонала. Резкая боль в боку напомнила о себе, а плечо сильно заныло.
— Я вел себя ужасно, Сесиль, — продолжал Рауль смиренным тоном, чуть склоняясь надо мной и осторожно провел своей ладонью по моему плечу. — Я так раскаиваюсь, что не сдержался вчера. Ты сможешь простить меня, жена?
Уставившись на него осоловелым взглядом, я хотела сказать «нет», но промолчала.
Он что притащил эту корзину роз в знак извинения? Думает, что все можно купить подарками и цветами? Нет, никакого прощения он не заслуживал. В моей голове опять забилась мысль о побеге. Но для этого мне надо было хоть немного восстановить силы.
Мое молчание явно не понравилась де Бриену, и он нахмурился. Смотрел на меня и кусал губы. Вдруг резко подался ко мне, и я испугано ахнула, думая, что он снова хочет ударить меня. Но он приник к моей щеке губами и прошептал:
— Может быть ты хочешь новые платья, Сесиль? Или какую драгоценную безделушку? Серьги или колье? Как мне загладить свою вину?
Я чувствовала какой-то подвох во всем этом.
— Мне нужен лекарь, у меня сильно болит в боку, — взмолилась я.
Глава 25
За лекарем немедленно послали. Я же сослалась на сильную головную боль и сказала, что хочу еще немного поспать. Искала предлог, чтобы остаться одной. Не хотела даже видеть этого жестокосердного графа, и уж тем более говорить с ним дальше. Однако муж проигнорировал мое желание и, так и не отходя от постели, наставительно заявил:
— Ты неправильно себя ведешь, Сесиль. Я думаю, что мы могли быть вполне счастливы, если бы ты перестала артачится и приняла меня, как должно жене. Я советую тебе еще раз подумать над своим поведением.
Мой живот опять болезненно заныл. В этот момент в комнату вошла служанка с подносом.
— Ты голодна, Сесиль? — спросил де Бриен, заботливо. Его странное заискивающее отношение ко мне уже раздражало. — Я распорядился, чтобы завтрак тебе принесли сюда.
Я кивнула и села на постели. Служанка поставила поднос мне на колени и удалилась. Граф проводил ее таким долгим взглядом, что я тут же поняла, что он имеет на
