он мне в лицо. — Этот ублюдок не будет жить в моем доме. Если все узнают о нем, это опозорит мое честное имя, неужели ты не понимаешь этого?
— Но мы должны позаботится о малыше. Такова была последняя просьба его бедной матери. Неужели ты так жесток, что откажешься исполнить волю умершей?
В следующий миг де Бриен замахнулся на меня и ударил меня по лицу, отвесив мне две болезненные пощечины. Я невольно вскрикнула и отшатнулась от него и наступила на юбку, пошатнулась и упала на ковер. Испугавшись его ярости, я начала отползать от мужа, видя, что он невменяем.
— Ты видимо позабыла, кто в доме хозяин, жена? — прогремел он, угрожающе. Его лицо перекосилось, и стало страшным. Он начал наступать на меня. — Но я могу тебе напомнить.
— Не надо, я поняла, Рауль, — пролепетала я, понимая, что открытое противостояние с ним опасно.
— То-то же. Привели себя в порядок, и спускайся к ужину, — приказал он, сверля меня злым взглядом. — Мне надо с тобой серьезно поговорить. И не заставляй меня ждать, Сесиль, иначе пожалеешь.
Выплюнув угрозу, он вышел из спальни, громко хлопнув дверью, так что зазвенела хрустальная люстра на потолке.
Я же, сгорбив плечи, так и сидела на ковре, потирая горящую от пощечин щеку. В этот миг я поняла одну страшную истину — мой муж оказался жестким и злым тираном, который никого не любил и не жалел.
Глава 22
К ужину я спускаться не стала, не хотела видеть этого хама и деспота. Но понимала, что это может вызвать его недовольство. Чтобы успокоить свои мрачные думы, через час, я наведалась в детскую, там все было хорошо. И от Клодет я узнала, что граф велел пока оставить малыша в доме. Оттого я вернулась к себе в спальню. Мои щеки до сих пор горели от жестоких пощечин, и я не знала, как тайком выйти из комнаты ночью. Сегодня мы договаривались встретиться с Кларой. И об этой вылазке я не хотела говорить мужу.
Около десяти вечера дверь в мою спальню отворилась. Я знала, что это он. Его тяжелые шаркающие шаги было не перепутать ни с кем.
— Ты не спустилась к ужину, как я велел, — раздался голос Рауля, на удивление он говорил тихо и спокойно.
Я в этот момент стояла у окна спиной к мужу, и даже не шелохнулась.
— Я не голодна.
— Очень опрометчивый поступок, Сесиль. Ты видимо снова хочешь вызвать мое недовольство. Так?
— Нет, не так.
— Но я прощаю тебя, мало того я сам пришел к тебе, чтобы извиниться.
Он уже был за моей спиной. Когда Рауль положил руки мне на плечи я вздрогнула и напряглась. Он же наклонился надо мной и ласково прошептал мне на ухо:
— Я был не сдержан, накричал на тебя. Но ты должна просить меня, дорогая, ведь я люблю тебя.
Любит меня? От этих слов меня даже передернуло. Этот человек не мог никого любить. И его поведение красноречиво говорило само за себя. Он мог испытать ко мне любые чувства: похоть, ненависть, страсть, гнев, желание обладать и навязать свою волю, но это точно была не любовь.
— Я привез тебе подарок, — заявил он и я невольно обернулась к нему.
Граф извлек из кармана сюртука небольшую плоскую коробочку и раскрыл ее. На голубом бархате лежал жемчужный браслет из золота. Я даже замерла на миг. Этот жуткий несдержанный человек дарил мне такой дорогой подарок? Я подумала, что мне это мерещиться.
Но Рауль уже достал его и, откинув коробочку в сторону, надел драгоценность на мое запястье, защелкнув застежку.
— Великолепно смотрится на твоей руке, дорогая, — произнес он таким елейным голосом, что я окончательно опешила.
В следующий миг де Бриен обнял меня, и ласково поцеловал в губы.
Я же отчетливо поняла, что с этим мужчиной нет будущего. Он был из тех жестоких самодуров, которые сначала издевались, морально унижали или били жену, а потом задаривали ее подарками, чтобы искупить свою вину. Но я подобного прощать не собиралась. Я знала, что такие мужчины не менялись. Оттого снова мысли о разводе заполонили мое сознание. Надо было как-то убедить графа отпустить меня и дать мне развод.
— Ты же прощаешь меня? — спросил Рауль, так нежно, что я поморщилась. Он ласково провел по моей щеке пальцами.
— Я не знаю, Рауль, ты так кричал на меня, что я испугалась, — уклончиво ответила я, совершенно не желая прощать его гнусное поведение за какой-то там браслет и ласковые слова.
— Я же сказал, что был не прав, — он ухватил меня за руку и подвел к креслу. — Давай присядем и обсудим все спокойно. Без твоих истерик, Сесиль.
Моих истерик? По-моему это он истерил и раздавал пощечины.
Де Бриен осторожно усадил меня в кресло, а сам занял место напротив.
— Как ты съездил к отцу? — спросила я, обдумывая как начать важный для меня разговор.
— Сносно, — поморщился он. — Батюшка очень доволен моей женитьбой, и покрыл все мои карточные долги. Но я рассчитывал, конечно, на большее. Тебе удалось забрать шкатулку у мачехи?
— Нет, она выгнала меня из дому, даже говорить о том не стала.
— Это удручает, — вздохнул он.
— Рауль, я ждала твоего возвращения. Хотела, чтобы мы все обсудили о малыше Жозефе и о нашем браке, и спокойно.
— Я тоже желал видеть тебя и скучал. Но ты повела себя не верно. Начала учить меня при служанке, что и как мне делать со своим сыном. Ты больше не должна так себя вести, Сесиль.
— Все же ты признаешь, что мальчик твой?
— Признаю, и что из того? Он все равно бастард, и ему не место здесь. Но…, — граф на миг замолчал и внимательно посмотрел на меня. — Но я готов оставить его в своем доме, потому что ты хочешь этого. Но он останется здесь как мой воспитанник, и никто не должен знать, что это мой сын. Это повредит моему положению в обществе.
— Спасибо, думаю, это хороший выход, — согласилась я довольно, все же когда де Бриен хотел, то мог вести себя вполне пристойно и адекватно.
— Но при одном условии, Сесиль. Ты должна быть мне послушна, как я и говорил ранее. И принять в свою постель.
Послушна? О нет. Я желала развода, и убраться из этого дома как можно скорее, и от этого тирана, который вдруг стал ласковым. Но надолго ли?
Глава 23
Последние слова мужа
