о послушании вызвали у меня внутренний протест, но я промолчала. Хотела до конца понять, чего он ждет от меня.
— Так вот, что я хотел обсудить с тобой, Сесиль, — продолжал многозначительно Рауль. — Мой отец дал мне денег, подарок на свадьбу. И я смог оплатить свои карточные долги. Но этого мало. Я так рассчитывал на то, что ты сможешь забрать свои драгоценности у мачехи. Мы бы смогли их заложить и жить на эти деньги, пока я решу наши финансовые проблемы. Но ты ничего не смогла забрать.
Финансовые проблемы? Карточные долги? Мое удивление и недоумение с каждой секундой становилась все больше. Он что тоже был игрок, как и мой сводный братец? То есть у графа были долги у самого? Вот почему он не оплатил долги Нотана.
Поди и женился он только для того, чтобы его отец оплатил его долги. А я видимо подвернулась под руку. Или же я была единственной, кого не побоялись отдать за этого картежника — бабника. Будь жив мой отец или был бы у меня настоящий брат, вряд ли они выдали меня замуж за такого скользкого неприятного типа, который метил на мои драгоценности.
— Мой отец богат, но на тот свет пока не собирается, будь он неладен. Наследства мне пока не видать, — граф поморщился, а я опешила. Он и про отца говорил какие-то гадкие слова. — И сейчас у нас только один выход, Сесиль. Наследник. Батюшка обещал мне ежегодное приличное содержание, нам и нашему сыну, едва он родится. Потому ты должна принять меня свою постель и выполнить свой долг как графини де Бриен и родить сына. И еще…
— Но это невозможно, Рауль, я же говорила тебе, — выпалила я неистово.
Я ему что племенная кобыла для вытягивания денег из старика отца? Они что тут все помешаны на деньгах? И думают только о них? Похоже больше их вообще ничего не заботило.
— Замолчи! Когда, говорю я, Сесиль, ты должна молчать и слушать. И отвечать тогда, когда я спрошу тебя. Разве тебя не учили этому?
Учили этому? Беспрекословному подчинению мужчине самодуру? Нет уж. Увольте.
— Меня воспитывали, что мужчина и женщина равны, и могут на равных говорить и задавать друг другу вопросы, — ответила я.
— Какая несусветная чушь! Ты никогда не будешь равна мне, жена. Твоя обязанность подчиняться и исполнять мою волю. А я в свою очередь должен содержать тебя и беречь твое честное имя. Только так можно построить хороший брак. Именно этому учил меня мой батюшка.
— А если я считаю по-другому? Если я не хочу ничего строить с тобой, Рауль?
— Я на грани разорения. И мне нужны деньги отца, потому ты должна…
— Я хочу развода, я же говорила тебе, — перебила я его нервно, уже зная, что он скажет.
— Никто не разведет нас, на это должны быть веские причины, — недовольно сказал он.
— Брак не консумирован, это может быть поводом для развода!
Лицо де Бриена пошло красными пятнами, а взор потемнел. Он резко вскочил на ноги, жестко схватил меня за плечи, дернув с кресла. Я испуганно охнула. Он уже встряхнул меня, как тряпичную куклу и прорычал мне в лицо:
— Опять ты про этот развод? Ты так и не отступилась от своего глупого желания?
— Нет.
— Я не разведусь с тобой, Сесиль! Мне нужен законный наследник и ты дашь мне его! Поняла меня, жена? Иначе отец не даст мне ни су!
— Нет, — ответила я категорично. — Рауль, послу..
— Нет, Сесиль?! — перебил он меня хриплым рыком, и его лицо перекосилась от бешенства.
Его взор стал почти безумным, и он жестко схватил меня за волосы на затылке, со всей силы дернув их, намеренно причиняя мне боль. Я застонала, ухватившись за его жестокую руку.
В следующий миг он замахнулся и ударил меня кулаком в лицо, а потом в грудь, да так сильно, что у меня перехватило дыхание. Процедив ругательство, граф отшвырнул меня от себя.
Я пролетела несколько шагов, и врезалось со всей силы животом в стол, почти распласталась на нем. Застонав, сползала на пол. Перед глазами все плыло, а голова гудела так, что я слышала звон в ушах. Почти не осознавая происходящее, и я потрясла головой, пытаясь прийти в себя.
Этот же изверг уже был рядом. Снова сложив ладонь в кулак, он угрожающе склонился надо мной. Я испуганно сжалась, видя, что он жаждет снова ударить меня. Де Бриен несколько раз шумно выдохнул сквозь сжатые зубы, пытаясь успокоиться и прохрипел:
— Будешь сидеть в своей комнате, Сесиль, пока не одумаешься! Я очень недоволен тобой! Твой долг родить мне наследника, и ты сделаешь это! Даже если мне придется привязать тебя к кровати и насильно взять то, на что я итак имею полное право.
Услышав эту угрозу, я опустила голову, не в силах видеть и слышать этого жестокого человека. Сцепив зубы, я пыталась стерпеть боль, которая пронзала мое плечо и щеку, и не застонать. Не хотела показывать ему свое страдание.
— Пока побудешь под замком, чтобы лучше осознать свою вину, и как должно подчиняться мужу!
Граф выпрямился и быстро вышел из моей спальни, заперев дверь на ключ.
Я же смотрела перед собой диким взглядом и понимала одно. Что говорить с де Бриеном бесполезно и развода он мне не даст. Для него я «золотая курица», которая должна была снести ему драгоценное яйцо, чтобы он смог получить содержание от отца.
Мысль о побеге завладела мной. Только это могло вызволить меня из-под власти этого зарвавшегося негодяя, имеющего на меня все права.
И тут я вспомнила о малыше Жозефе. Только бы он ничего не сделал ему!
Я еле поднялась на ноги, держась за стол, чтобы не упасть и медленно поплелась к двери.
Глава 24
Я приникла к двери, пытаясь открыть ее. Она была заперта и граф не соврал сказав, что наказывает меня. Я начала долбить рукой по деревянной створке и кричать:
— Эй, кто-нибудь! Вы слышите меня?!
Но за дверью было тихо, не слышно ни шагов, ни голосов. Я снова кричала и долбила ладонью в дверь. Страшная мысль о том, что безумный де Бриен сейчас пошел к малышу Жозефу, вызывала у меня болезненное содрогание по всему телу. Мне думалась, что он в своем безумном гневе точно должен был отыграться на беззащитном малыше и причинить ему вред.
Я продолжала стонать у двери, надеясь на то что кто-то услышит меня. Через
