пацан кивает на дверь в конце коридора, и я, сняв обувь, иду к ней.
Во время недолгого общения Ирина произвела на меня вполне нормальное впечатление. Даже несмотря на контекст наших встреч и то, что я каким-то образом могу быть виноват в смерти ее мужа.
Она спокойная, рассудительная и… холодная. По крайней мере, мне так показалось. Конечно, допускаю, что такой Иванова была только со мной, как с человеком, из-за которого погиб ее супруг. Хотя это еще не доказано.
— Ирина, добрый день, — плотно прикрываю за собой дверь.
Смотрю, как женщина в черном спортивном костюме, держась за спину, медленно поднимается с заправленной покрывалом кровати.
— Добрый день, Адам. Спасибо, что пришли. Пожалуйста, сядьте. А хотя… будьте добры, сначала откройте окно…
— Конечно. — Прохожу через всю комнату и исполняю просьбу.
— Спасибо. Свежий воздух… — улыбается.
Сев напротив, медленно ее изучаю. Мы не виделись около трех месяцев, и за это время она сильно похудела. Что неудивительно, потому что она пережила смерть мужа.
— Вы просили о встрече? — немного поторапливаю.
Чертов общий ужин в Шувалово никого не ждет, а выслушивать от тестя, что я не уважаю правила их дома, уже надоело.
— Да. У меня есть просьба к вам. Я очень надеюсь, что вы согласитесь, потому что иначе… я просто не знаю… — она мотает головой и, кажется, вот-вот расплачется.
Я изучаю бледное лицо с высокими скулами и острым подбородком и светлые, блестящие волосы. Чисто профессионально, потому что у Ирины интересная внешность. Не сказать, что считаю ее красивой, но таких типажей в кино всегда не хватает.
— Что у вас случилось? — спрашиваю кивая. — Если нужны деньги, то у меня пока нет. Все вложены в проект, ближе к лету…
— Деньги не нужны, но спасибо вам за те, что отправляли. Вы очень помогли.
— Что случилось, Ирина? — спрашиваю напрямую и замечаю, как открывается дверь.
Младший сын забегает в комнату и, сев рядом с матерью, с опаской смотрит на меня. В глазах одновременно страх и детская злость.
— Илюша, иди к Коле.
Мальчик мотает головой.
— Ирин, у меня на самом деле не так много времени, — посматриваю на часы и поправляю манжету.
Она долго собирается с духом и наконец, сцепив руки в замок на коленях, быстро выпаливает:
— Вы должны на мне жениться и усыновить моих детей.
Смотрит прямо, не отводя глаз, пока я чуть агрессивно усмехаюсь. Когда она просила деньги, я даже не подозревал, что дойдет до такого.
— Я уже женат.
— Ничего страшного. Ваша жена потерпит.
— Что значит «потерпит»?
— Потерпит, Адам, — произносит она тихим, но твердым голосом. — Моя семья пострадала в результате ваших действий, мой муж погиб, а я… онкобольная. Опухоль в позвоночнике обнаружили во время второй беременности, после долгого лечения почти три года я была в ремиссии, но от сильного удара во время аварии болезнь вернулась в еще более агрессивной форме. Последний месяц я прохожу лечение, но прогноз… плохой.
— Мам, — жмется к Ирине Илья и смотрит на меня испуганно.
— Мне жаль, — хрипло произношу и резко откидываюсь на спинку стула.
Ослабляю галстук.
Как-то сразу вся спесь сходит.
Снова кровь на снегу… Скрежет металла… Металлический, кислый запах…
Почти три месяца не вспоминал, жил обычной жизнью, если не считать заказные статьи в газетах и на телевидении, а сейчас как обухом по голове:убийца.
— Я все-таки найду деньги, — вдруг решаю. — Любые. Сделаем вам обследование, отправим в Израиль или в США…
— К сожалению, мне нужны гарантии, Адам, — Ирина качает головой и обнимает испуганного сына. — Я не могу лечиться, зная, что мои мальчики останутся одни. В моей ситуации это просто недопустимо. На кону их жизнь. Он просто так их не отпустят…
— Он?..
Она медленно дышит и пытается справиться с волнением, а затем поправляет волосы, и я понимаю: на голове у Ирины парик.
Тело передергивает. Резко подаюсь вперед и упираюсь локтями в широко расставленные колени.
— Вы слышали про чужеверов, Адам?
— Нет. Кто это?
— Чужеверство — одно из направлений старообрядчества, организованное в конце восемнадцатого века старым лекарем Леонтием. Они причисляют себя к православию, но на деле не имеют к нему никакого отношения.
— Секта?
— Что-то вроде… Современное название «Чужие дети». Официально эта организация признана запрещенной. В основном они скрываются в лесах, где устраивают целые поселения и ведут кочевой образ жизни. По убеждению чужеверов, дети, оставленные без опеки матери и отца, являются грязными и недостойными, так как Бог лишает их защиты, силы и веры и делает это неспроста. Бог лучше знает. Поэтому нужно особо настойчиво заниматься перевоспитанием таких детей и как следует готовить к будущей жизни: заставлять их молиться, беспрекословно подчиняться, совершать над ними обряды и даже жертвоприношения. А еще до определенного возраста им запрещено общаться с обычными людьми.
— Бред какой-то. Что за психи? — потираю уставшие за день глаза. — Ни за что не поверю, что такое еще существует в цивилизованном мире!..
— Я сама там росла, Адам. И Игорь тоже… А потом мы смогли сбежать и перестали заниматься поддержкой общины, как это регулярно делают другие. Надо сказать, полное подавление личности и гормональные изменения из-за строгого распорядка и ужасных условий жизни приводят к глубоким психологическим травмам. Зачастую, вырастая, эти дети совершают тяжкие преступления или становятся психопатами, которые жаждут только единственного — крови, денег и власти. Вы удивитесь, как много бывших воспитанников «Чужих детей» занимают высокие должности в самых разных областях. Эти больные люди становятся мощной защитой чужеверства…
— Ирина, вы обращались в полицию?
— Много раз...
— И? — приподнимаю брови.
— Это бесполезно. Игорь… он… последние несколько лет собирал материалы: встречался с теми, кто был там... с нами, находил тех, кто чудом оставался жив после истязаний или был свидетелем страшных случаев. Всю информацию мой муж тщательно фиксировал, хранил доказательства вне дома — не хотел подвергать нас опасности, но… жизнь Игоря резко оборвалась… И все эти старания были напрасны, — ее взгляд становится тяжелым. — Из-за вас, между прочим!
— Расследование еще продолжается… — отвечаю на обвинение. — Почему вы думаете, что мальчики будут им интересны?
— Потому что там всем заправляет отец Алексей…
— Священник?
— Нет, конечно… он сам так себя называет.
