поведение Клавдии, деревенские сплетни о том, что она виновна в смерти сестры, надпись «Моя мать – убийца» в старом альбоме…
Но мои размышления прервало внезапное появление Егора.
– Доброе утро! Увидел, как ты воюешь с сараем и решил помочь на случай, если ты решишь повредить еще какую-нибудь часть тела.
Я не отреагировала на его шутку, но сосед увидел, что я склонилась над чем-то и присел рядом.
– Это что?
– Вещи Алевтины, – я подняла на него глаза. – Ее чемодан, с которым она якобы сбежала.
– Да не может быть! – Егор недоверчиво подтянул чемодан ближе к себе.
Он перебирал нехитрое содержимое чемодана, просунул руку в тот же карман, из которого я достала коробку и на лице его отразилось беспокойство.
– Погоди, тут еще что-то.
Аккуратно отогнув заплесневелую ткань, он вытащил кусочек бумаги, завернутый в полиэтиленовый пакет. Осторожно извлек записку и попытался разобрать, написанные карандашом строчки.
– Аля, встречаемся у водонапорной башни на рассвете. Виктор.
– Я же говорила! – я чуть не подпрыгнула от переполнявших меня эмоций. – Алевтина действительно хотела сбежать с возлюбленным! Но не смогла! Что-то пошло не так! Клавдия… – я была готова озвучить страшную истину, но Егор меня перебил.
– Так. Стоп. Мы сейчас с тобой надумаем Бог невесть что. Это не дело.
– Но факты!
– Согласен. У нас есть чемодан, предположительно принадлежавший Алевтине. И записка, адресованная ей. Пока все.
– Еще у нас есть факт исчезновения Алевтины!
– Мы знаем, что она не связывалась ни с кем из тех, кого мы опросили, но это не значит, что она исчезла бесследно.
– Ты мыслишь слишком рационально.
– А ты торопишься с выводами.
После небольшой паузы Егор добавил:
– Ладно, а ты вообще зачем сюда полезла?
Я, уже успевшая забыть, что собиралась вычистить двор Клавдии и таким образом исцелиться от сжигающей меня ярости, промямлила:
– Сорняки.
– Сорняки?
– Да, хотела двор в порядок привести.
– Значит, этим и займемся. А чемодан пока вернем на место. Подумаем об этом позже, договорились? А сейчас за работу.
Я не знаю, на что рассчитывала, собираясь привести в порядок двор, которого не касалась рука человека по меньшей мере последние пару-тройку лет, в одиночку, ведь вдвоем с Егором мы провозились до самого вечера. Руки уже не слушались, нога начала болеть, а живот сводило от голода. Но результаты работы впечатляли. Мы вырвали все сорняки, Егор подрезал кусты и разросшиеся деревья, плечом к плечу мы неистово сражались с распространившимися по всему участку вишневыми побегами и теперь любовались аккуратным чистым двором.
– Слушай, а что с этой яблоней? – он подошел к дереву, рядом с которым стояла скамеечка Клавдии. – Она засохшая, надо бы спилить.
– Но точно не сегодня. – Я опустилась на скамейку и без сил прислонилась к сухому стволу. Егор пристроился рядом. Я внутренне сжалась ожидая, что он заведет разговор о вчерашнем вечере, но вместо этого он сказал:
– Надо идти.
– Куда? Я уже не в состоянии.
– Как куда? Ужинать!
– Ой, нет. Брось меня здесь и иди. Я до завтрашнего дня не смогу сделать ни шагу.
– Тогда придется взвалить тебя на плечо и нести.
Я устало хохотнула, но с места не сдвинулась.
– Я не шучу, – предупредил Егор.
– А в городе мы могли бы заказать доставку… – тоскливо протянула я.
– Мы и здесь можем, но у них в меню нет моих фирменных бутербродов.
– Ого! Да у нас намечается блюдо от шефа?
– Если у тебя есть хлеб и колбаса, я тебя удивлю своим кулинарным мастерством.
– Такое нельзя пропустить. Уговорил, – я с трудом поднялась на ноги, тяжело опираясь на протянутую мне руку.
На кухне Егор усадил меня за стол, заботливо подвинул табурет, чтобы я положила на него гудящие от усталости ноги, и принялся за приготовление ужина. Я наблюдала за ним, время от времени подсказывая, где что лежит.
– Знаешь, очень вкусно, – похвалила я, когда стол был накрыт. Из того, что нашел в холодильнике, Егор приготовил отличный ужин.
– Учился у лучших, – усмехнулся он.
Федя по привычке устроился у него на коленях и удовлетворенно мурлыкал.
– Так, что мы имеем, – тем временем размышлял Егор, – Записка, чемодан, пропавшая девушка.
– Негусто.
– Согласен.
– У меня в голове вырисовывается такая картина: Алевтина на танцах в местном клубе познакомилась с парнем.
– С Виктором, – подсказал Егор.
– С Виктором, – я согласно кивнула, – И решила с ним сбежать. Клавдия разозлилась, ведь сестра перечеркнула все их общие планы на будущее: вместе переехать в город, получить образование и надежду на лучшую жизнь вдали от зловредной мачехи. В ночь побега Клавдия поймала Алевтину с чемоданом, завязалась ссора, в ходе которой Клавдия могла случайно толкнуть сестру, та как-то неудачно упала и умерла.
– А где тело тогда?
– Не знаю. Сбросила в пруд?
– Нашли бы. Единственный вариант – закопать в саду. Но, – он предупреждающе поднял палец, видя, как загорелись мои глаза, – не так просто вырыть достаточно глубокую яму, чтобы закопать труп. Тем более с ними жила мачеха, она наверняка бы увидела.
– А она и увидела! – от внезапной догадки у меня перехватило дыхание. – И поэтому у нее от шока случился удар. Но она умерла в больнице и никому ничего не смогла рассказать.
– Тебе бы детективы писать, знаешь?
– Но ведь логично же все получается, согласись? И вполне ложится на местную страшилку про Клавдию.
– В этом-то и проблема, – Егор задумчиво почесал подбородок, – видишь ли, твоя версия слишком неправдоподобна. В жизни так не бывает.
– И как же, по-твоему, бывает? – насупилась я.
– Алевтина сбежала. Вои и весь рассказ.
– А чемодан?
– Да что чемодан? Может она там просто старые вещи хранила.
– А записка?
– Засунула, чтобы никто не нашел. Кто станет искать в чемодане, набитом старым барахлом?
Слова Егора меня не убедили, я чувствовала, что в этой истории не так все просто. Сосед заметил это и спросил:
– Хорошо, если мы предположим, что Клавдия действительно убила Алевтину и зарыла труп в саду, тебе не страшно будет здесь оставаться? Ты же в этом доме совсем одна.
От его слов по спине пробежал холодок:
– Вот ты это сказал, и стало страшно!
– А иметь в роду бабушку-убийцу не страшно?
– Знаешь, – я замялась, – мне сложно воспринимать ее как бабушку. Все-таки о ее существовании я знаю всего два месяца, поэтому мне так просто рассуждать на тему убила она свою сестру или нет. Я смотрю на это как бы со стороны, безотносительно ко мне и моей семье. Но, конечно, если задуматься, я бы хотела, чтобы деревенская страшилка так и осталась просто страшилкой.
– Так и думай
