со мной.
Он молчит, но во взгляде читается, что он ищет лазейку, ход, который я упустила.
— А можно обмануть?
Я прищуриваюсь.
— В каком смысле?
— Принести другой артефакт.
Я качаю головой.
— Человека обмануть можно.
— А магию нет.
— Нет. — Я наклоняюсь вперед, опираюсь локтями о стол. — Условия карточки зафиксированы. Их надо выполнить. Все просто.
Калеб стискивает зубы.
— Значит, ты надеешься забрать артефакт у Айзека.
Я медлю с ответом, потому что сама не до конца уверена, что это сработает.
— Верно.
— Он тебе его не отдаст.
— Ну, тут ты не прав. Айзека можно убедить, если привести правильные аргументы.
— А ты можешь его убедить? Знаешь эти аргументы?
Я не отвечаю, а он внимательно смотрит на меня, словно пытаясь прочесть по моему лицу.
— Почему вы расстались? — вдруг спрашивает он.
Я напрягаюсь, но честно отвечаю:
— Он мне изменил. Правда, теперь говорит, что не изменял.
— Ты ему веришь?
Я закусываю губу, прикрываю глаза на секунду.
— Нет.
— А если окажется, что он говорил правду?
Я стискиваю челюсти.
— Мне не хотелось бы об этом думать.
Калеб кивает, но в его глазах мелькает что-то странное.
— Как вышло забавно, — говорит он чуть насмешливо. — Вор и инспектор. И оба влюблены в одну девушку.
Я замираю.
Где-то внутри что-то болезненно ёкает.
— Ты влюблён в меня?
Калеб медленно улыбается, но без насмешки, просто смотрит прямо мне в глаза.
— Я думал, твоя профессия предполагает быть более проницательной.
Я смотрю на него, чувствуя, как сердце пропускает удар. Он не шутит. Не провоцирует. Просто констатирует факт.
— Ты говоришь это так, словно это что-то само собой разумеющееся.
Калеб чуть склоняет голову, внимательно меня разглядывая.
— А разве нет?
Я открываю рот, но тут же закрываю. Не знаю, что сказать. Внутри поднимается что-то опасное, необъяснимое.
— Калеб…
— Ты хотела знать, зачем я играю с тобой? — он наклоняется чуть ближе, опираясь локтем на стол. — Так вот, я не играю.
Мои пальцы сжимаются вокруг чашки.
— Но ты же знаешь, что у нас…
— Нет будущего? — он хмыкает, качает головой. — Ты это повторяешь так, словно пытаешься убедить не меня, а себя.
Я отвожу взгляд.
Он прав.
Но я не могу позволить себе в это поверить.
— Я все равно должна буду уйти. Ты следователь… А я… — говорю я, едва слышно.
— Может быть.
Он берет меня за подбородок, заставляя снова посмотреть ему в глаза.
— Но пока ты здесь, ты моя.
Я ощущаю тепло его руки, его близость, глубину его взгляда.
— А если я не хочу быть твоей? — шепчу я, хотя сама не уверена, что говорю это всерьёз.
Он улыбается.
— Если бы ты не хотела, ты бы уже ушла.
Я ненавижу, когда он так прав.
Его пальцы касаются моей щеки, скользят вниз, кончиками по ключице, и от этого касания меня бросает в жар.
— Мы ещё не закончили разговор, — напоминаю я, но голос звучит хрипло.
— Конечно, не закончили.
Его губы находят мои в долгом, ленивом поцелуе.
— Но мы можем отложить его на потом.
— Мы можем.
И мы откладываем.
На потом. На когда-нибудь.
На никогда.
Сейчас всё, что имеет значение, — это его руки, его поцелуи, его тепло.
Глава 12
Мы сидели в полутёмном, прокуренном помещении, пока старик, которого Айзек нашёл, кряхтел, раскуривая трубку. Его дряблые пальцы ловко подбрасывали в воздухе засаленную красную карточку — ту самую, которую мы пытались обойти. Я смотрела на неё, словно на смертный приговор.
— Значит, ты хочешь изменить условия? — хрипло протянул старик, втягивая в себя густой дым.
Я кивнула, скрестив руки на груди.
— Боюсь, малышка, это невозможно.
В комнате повисла гробовая тишина.
— Ты уверен? — голос Калеба прозвучал резче, чем обычно.
— Сынок, я эти карточки видел больше, чем ты преступников арестовал, — старик щёлкнул пальцами, и карточка исчезла. — Правило одно: долг должен быть выполнен. А если не выполнен — плата кровью.
Я стиснула зубы, сдерживая злую усмешку. Ну конечно. Всё так, как и следовало ожидать.
— А если Харгрейв сам отменит задание? — спросил Айзек, внимательно следя за стариком.
Тот усмехнулся, качая головой.
— А вы, ребятки, правда отчаянные. Нет, даже если он передумает, карточка будет ждать, пока ты либо отдашь долг, либо умрёшь.
Мои пальцы сжались в кулак.
— И никто не придумал, как обойти это правило?
Старик посмотрел на меня с печалью, будто видел уже десятки таких, как я.
— Один способ есть, — протянул он, посматривая на меня из-под густых седых бровей. — Выполнить задание… но сделать так, чтобы это было бесполезно для заказчика.
Калеб нахмурился:
— Разве это не будет считаться нарушением?
— Если формально задание исполнено — нет. Но не забывайте, кого вы пытаетесь обмануть. Харгрейв не простит.
Мы переглянулись.
— Ну, значит, он останется с пустыми руками, — проговорил Айзек, чуть прищурившись.
Старик усмехнулся.
— Глупая идея, но зато веселая. А теперь ступайте, и не говорите, что я вас не предупреждал.
Я глубоко вдохнула и вышла первой. Мои мысли метались.
За мной вышел Калеб, тяжёлый, молчаливый, замкнутый в себе.
Последним выбрался Айзек, с привычной усмешкой на губах.
— Ну, Снежинка, — проговорил он, толкнув меня в плечо, — у нас теперь есть план.
— У нас есть рискованный план, — поправил его Калеб.
Я молча кивнула.
— Но другого всё равно нет.
Я посмотрела на них обоих и вдруг поняла — если мы собираемся воплотить этот план в жизнь, то у нас троих есть только один выход. Мы должны доверять друг другу. А вот с этим у нас, похоже, проблемы.
Мы вышли на улицу, и холодный ночной воздух немного остудил мои мысли. Я ещё не знала, как мы провернём это, но ясно было одно — у нас не оставалось вариантов.
— Нам нужен мастер, который переделает артефакт. Ты отдашь этому ублюдку заказ, но мы не сделаем его всесильным, — проговорил Айзек, сунув руки в карманы и глядя в даль, где фонари освещали узкие улочки.
Калеб бросил на него подозрительный взгляд.
— Ты говоришь так, словно знаешь, где его искать. Я о
