голову исключительно от голода.
Проходит ещё минут пять, и шаркающей походкой в зал входит седой мужчина с моноклем в правом глазу. Это и есть наш глава? Полноватый, с заметной одышкой, он поднимается по лестнице не больше чем на пять ступенек и, цепляясь за перила, разворачивается к нам.
— Первый курс. — Он тщательно промакивает лоб платком.
— Лорд Фароки! — раздаётся нестройный хор в ответ. Точно, приветственная открытка была подписана, а я на фамилию главы не обратила внимания.
— Приветствую вас в стенах Белого факультета, студенты. — Лорд вдруг склоняется вперёд, словно у него закружилась голова, но нет, это он неловко кланяется. — Во имя памяти предков и поддержания вековых традиций каждый из вас отказался от мечты стать магом, принёс личную жертву. Для меня честь быть преподавателем у столь самоотверженных молодых людей.
Если бы у меня был тухлый помидор, я бы кинула.
Слова лорд произносит красивые, а смысл гнилой. Что значит «во имя памяти и традиций»?! Отказ от магии действительно можно считать жертвой, чёрт с ним. Но эта жертва ни разу не бессмысленная! Покажите мне, как маги справятся с тварью, которая убила Бекку, очень хочу посмотреть.
Зло берёт.
Поймаю хтонь-убийцу — выставлю на всеобщее обозрение…
— С-с-с-с… — успокаивающе выдыхает Фырька.
— Студенты, семьдесят лет назад я не расставался с учебниками анатомии, видел себя целителем, пока в один день род не потребовал от меня пройти посвящение и поступить на Белый факультет. Тогда мне показалось, что моя жизнь кончилась. Я ошибался, хе-хе. Я не стал целителем, но я нашёл себя в преподавании, и сегодня я верю, что каждый из вас сможет найти свою вершину и свой путь к ней.
Что за чепуха!
Хотел быть целителем? Так и становился бы уникальным специалистом, целителем-рунологом.
Но лорд Фароки предпочёл заняться подрывной деятельностью.
Смотрю на старика, а вижу смертельно обиженного мстительного мальчишку. Только вот ни капли сочувствия…
— Мы не будем учиться нырять, лорд Фароки? — звонко спрашивает Дор.
— Студент, вы уже выросли из сказок. — Глава нашего факультета укоризненно морщится. — В астрале, уверяю вас, нет ничего привлекательного. Рекомендую вам «Мемуары» Олива Классо, называвшего себя последним ныряльщиком эпохи. При погружении вас не ждёт ничего, кроме бесконечной беспросветной серости.
Я не выдерживаю.
— Лорд Фароки, разве твари, отступившие в глубину, не вернутся, если ныряльщики перестанут нырять?
— Леди, до сих пор ни одна тварь не вернулась.
Что-о-о-о?!
Он заявляет это, когда Бекка убита?
Хм…
Я могла ошибиться? Я ведь и близко не судмедэксперт, да и Бекку я не осматривала. Про вырванное энергетическое ядро я додумала по косвенным признакам, возможно, Бекку… ударили в солнечное сплетение ножом?
А какая разница, что именно произошло? Со стороны астрала наследила тварь — это факт, за который я готова поручиться собственной жизнью.
Ну и утверждать, что ни одна тварь ещё не вернулась, когда прямо сейчас на моём плече сидит хтонь, которой ты на один укус, так себе.
— У нас даже по желанию погружений не будет? — разочарованно тянет кто-то.
Я оглядываюсь, но не понимаю, кто задал вопрос.
— Студент, я не могу позволить вам бессмысленно подвергаться риску. Мой вам совет: сосредоточьтесь на рунической магии.
Лучше бы наш глава себе этот совет посоветовал те самые семьдесят лет назад.
— С-с-с-с…
— Студенты, я не буду мучить вас лекцией по истории академии и нашего факультета. Пожалуйста, без особого распоряжения леди Варрато не покидайте корпус. Я уверен, что к вечеру все ограничения будут сняты. И что я ещё хотел вам сказать? А! Встретимся на первом занятии послезавтра.
Лорд в очередной раз промакивает лоб, тяжело вздыхает и начинает медленно, ступенька за ступенькой, спускаться.
— Нырнём без старого зануды, — фыркает Дор мне на ухо.
— Нырнём, — соглашаюсь я. Прямиком в пасть к залётной твари, ага.
Лорд шаркает мимо. Я смотрю ему вслед.
Хорошему он не научит, плохому — тоже. Этот ничему не научит.
Тьфу.
— Пойду проведаю Бекку, — напоминает о себе шатенка.
— Я тоже пойду, — киваю я одногруппникам и с извиняющейся улыбкой добавляю, что не успела позавтракать. Я не обязана упоминать подобные вещи, более того, подозреваю, что с точки зрения этикета моя реплика недопустимо откровенная. Зато Дор воспринимает мои слова как приглашение составить компанию. Чего я и добивалась.
Хотя Дор как возможный друг меня не привлекает, интерес у меня тройной: и обещание Дора познакомить меня с ныряльщиками, и то, что в отличие от меня он знает, где добыть еду, и, самое главное, именно он одним из последних видел Бекку.
У дальней стены стеклянная витрина, заставленная готовыми блюдами. Открывай дверцу, бери, что хочешь, — напоминает земные кафе самообслуживания, только холод даёт не электричество из розетки, а магия из кристалла-накопителя.
Выбрав самый обычный омлет, я добавляю на поднос узкое блюдо с тонкой мясной нарезкой, круглую булочку в сахарной посыпке и фруктовый салат. Дор ограничивается горкой мясных пирожков и направляется к ближайшему столику. Я оглядываюсь в лёгкой растерянности. В кафе, которые я вспомнила, в доступе всегда есть микроволновка, но здесь я не вижу ничего похожего на печку или плиту.
Придётся признаться в своей неосведомлённости.
— Айви, ты снова задумалась?
— Да, я не поняла, где можно погреть…
— Нигде, — удивляется Дор.
— В смысле?
— Как ты себе это представляешь, Айви? Завтрак принесли утром. Естественно, всё остыло.
В подтверждение он откусывает от холодного пирожка половину и принимается жевать.
— Витрина зачарована на охлаждение. Разве нет?
— Ну да, — соглашается он, проглотив. В глазах недоумение.
Не понимаю:
— Что мешает взять небольшой стеклянный шкафчик и зачаровать его точно так же, только в обратную сторону, чтобы он давал не холод, а жар?
— Эм… Забавно. Мне бы и в голову не пришло.
— Ты о чём, Дор?
— Айви, не обижайся! Я не имел в виду ничего плохого. Ты ведь действительно не совсем аристократка. Ты, наверное, на кухне бывала, сама готовила.
В воздухе повисает невысказанное, но абсолютно очевидное сравнение — «как прислуга».
Глава 27
Мне не обидно, скорее смешно.
Вихрастый, конопатый, брызжущий оптимизмом, Дор и сам не тянет на чопорного аристократа, вот на мажора — вполне. Кстати, он ведь, когда представлялся, назвал фамилию, но не упомянул своё положение в роду. Оно не настолько высокое, как ему
