светлым, теперь видится туманным. Я… не справляюсь? Ударив ладонью по подлокотнику, вскакиваю, спотыкаюсь о брошенный на полу раскрытый чемодан. Так бы и пнула, но тогда я… сорвусь в истерику, начну крушить всё, что под руку подвернётся. Закрываю глаза, медленно выдыхаю. Я столько всего преодолела, конечно, я справлюсь. А чтобы не думать глупости, займусь монотонным и в то же время требующим внимания занятием — разбором багажа. Пора узнать, что мне ниспослала леди Талло. Платья — в шкаф, нательное бельё — в комод, канцелярию — на рабочий стол.
Не торопясь, я медитирую над каждой вещицей. Процесс успокаивает. Не замечаю, как проходит полтора часа. Последняя пара туфель отправляется в обувницу, я закрываю чемоданы и загоняю их на явно предназначенные для них полки.
— Мрру?
— Тпру, — фыркаю я. — Цела, напугана?
— У-у-у-у…
Нетронутым остался только свёрток, который я забрала у Шмыги.
Я кошусь на поджавшую хвост Фырьку.
— Идём.
— Уа-а-а?!
— Да, это то, о чём ты думаешь. — Я ложусь на кровать поверх одеяла.
Фырька с готовностью запрыгивает на подушку, устраивается у меня на плече, мордочку утыкает мне в район сердечного энергоцентра. Силуэт питомицы размывается, и я чувствую, как мои силы начинают утекать. Усилием воли расслабляюсь и позволяю Фырьке продолжать.
Руки и стопы леденеют, в теле возникает мелкая дрожь.
Веки становятся тяжёлыми…
Прежде чем я командую остановиться, Фырька сама перестаёт тянуть из меня жизнь, отстраняется, тут же у меня на плече сворачивается клубочком, засыпает, и меня тоже клонит в сон. Успеваю подумать о том, что надо бы следить за астралом, и проваливаюсь в черноту без сновидений.
Очухиваюсь я только ближе к вечеру. Открываю глаза, поворачиваюсь на бок. Потревоженная Фырь, дёрнув в мою сторону задней лапой, растекается по подушке бесформенной амёбой. Я смотрю на неё, потом на часы.
Ха…
— Я на ужин. Ты тут останешься, Фырь?
— С-с-с…
— Ты нужна мне на параде духов. Увы, мероприятие обязательное.
— У-у-у-у…
— Как скажешь. — Я поднимаюсь на локте, какое-то время сижу, глядя перед собой невидящим взором.
С одной стороны, отключаться, когда в любой момент из астрала может пожаловать хтонь-убийца, решение откровенно паршивое. С другой стороны, та хтонь не явилась, а своя родная — вот она, сопит на подушке, и сейчас укрепить нашу с ней связь особенно важно. Отдавая себя по заветам Арека Безумного, я делаю хтонь более человечной. Так что я всё правильно сделала.
Иду в уборную, умываюсь прохладной водой, хлопаю себя по щекам. Отражение в зеркале не радует. Бледная, растрёпанная, в глазах нездоровый блеск. С заново собранной причёской и румянами становится лучше. Я меняю платье, ношеное отправляю в корзину — горничная позаботится.
— У-у-у-у…
— Ты всё-таки со мной? Хорошо. — Я перекладываю Фырь к себе на плечо, и она безвольно повисает экзотическим аксессуаром.
Когда я спускаюсь, на первом этаже, как и вчера перед ужином, царит оживление, в зале собрался если не весь факультет, то почти весь. Мои однокурсники сбились в кружок и что-то обсуждают.
Дора не видно.
Я подхожу к однокурсникам:
— Добрый вечер.
— Айви, прекрасно выглядишь!
— Благодарю, — улыбаюсь я. Это был комплимент или намёк на мою бледность? Я киваю на закрытые двери. — Неужели ограничения до сих пор не сняты?
— Скорее всего, на площадь нас поведут под конвоем.
— А если Фестиваль отменят? — тоном ребёнка, испугавшегося, что его лишат сладкого леденца, спрашивает блондинка в нежно-розовом платье, делающем её саму похожей на пирожное.
— Оливи, не надумывай.
Лично я только обрадуюсь, если парад духов отменят, вернусь в комнату и упаду восстанавливаться.
Постепенно столики начинают занимать, мы тоже сдвигаемся в столовую часть общего зала, рассаживаемся неподалёку друг от друга. Дора по-прежнему не видно, как нет и шатенки, обещавшей проведать Бекку. Кажется, у меня начинается паранойя.
Как и вчера, двери открываются, лакеи, как дирижёры, направляют блюда в зал, но сегодня лакеев уже трое, и у каждого своя вереница летающих тарелок. На выбор цыплёнок под сырной шапкой, рыбный пирог или индейка с грибами. Ловко маневрируя между столиками, лакеи направляют блюда к подавшим знак студентам.
Я приподнимаю руку и киваю, когда мимо проплывает пирог. Севшая со мной за столик Оливи выбирает цыплёнка.
Оставшиеся блюда отправляются в витрину-холодильник.
Начинается ужин.
Оливи отрезает кусочек мяса, накалывает на вилку.
— Рада знакомству, Айви.
— Взаимно, — улыбаюсь я.
— Прости за любопытство, но твоему духу удобно в такой странной позе?
— Мм? — Вопросы тоже детские. — Духи получают псевдоматериальное воплощение, и удобство в человеческом понимании для них не существует. Кстати, её зовут Фырь.
— Как мило!
Светская беседа на этом затухает. В течение ужина мы обмениваемся несколькими ничего не значащими репликами, а живого разговора не получается. Во-первых, не находится общих интересов, обсуждать модные шляпки нового сезона я не готова. Во-вторых, я чувствую, что Оливи интересна не я, а Фырь, которая, к огорчению девушки, осталась безучастным воротничком на моём жакете.
Лакеи собирают тарелки. Ужин, наверное, окончен?
— Десерта не будет? — изумляется Оливи, причём вопрос адресует почему-то мне, а не лакею. Она думает, что я достану ей из кармана конфету?
— Студенты!
В зал широким шагом врывается преподаватель, днём сопровождавший нас от площади до жилого корпуса.
А вот и новости.
Глава 30
Разговоры тонут в стуке ножек сдвигаемых стульев. Я не стремлюсь прорваться к самому подножию лестницы, которую преподаватель использует как возвышение, точь-в-точь как глава, только поднимается до середины и с высоты окидывает взглядом весь зал.
— Студенты, я начну с печального сообщения. На территории академии произошла трагедия, которую было невозможно представить. Убита первокурсница вашего факультета Бекка Райер.
Преподаватель замолкает, давая время осмыслить.
— Бекка… — тишину разрывает полустон-полувсхлип.
Оливи рядом со мной, наоборот, закрывает рот обеими руками, глаза широко распахиваются.
И я стою как каменная.
— До завтрашнего полудня желающие могут передать коменданту письма с соболезнованиями, их зачитают во время прощания. Также вы сможете присоединиться к церемонии освещения пути, дата и время будут объявлены дополнительно. Наконец, первый день учёбы в академии траурный.
Про расследование он ничего не скажет? Не скажет, что виновный будет непременно найден и передан под суд? Значит ли это, что компетентные люди согласны с моей версией — нападение хтони-убийцы?
И?..
На Белый факультет в срочном порядке вернут астраловедение или
