чем убьешься.
Мириана ничего не ответила, потерла рукой ушибленное плечо, потом взяла ручку и вписала свое имя в книгу участников.
Теперь Белая молния была окончательно допущена к старту Поднебесного турнира.
Весть о том, что вдовствующая королева Мириана принимает участие в турнире под именем Белой молнии быстро разнеслась по Туангу и соседним странам, это привело к тому, что число зрителей, ожидавших начало турнира, побило все рекорды — даже те, кто никогда прежде не видел ни одной игры, бежали к букмекерам — делать ставки против своей королевы. Никто не верил, что Мириана может победить, да что там победить — она даже не дойдет до основного старта!
Так и вышло. Мириана выбыла из турнира в первый же день. Произошло это при весьма прозаичных обстоятельствах. За день до начала турнира ее представили другим участникам — их оказалась добрых четыре десятка, и Мириана совершенно запуталась. Поэтому она постаралась не общаться с ними, а сосредоточиться на тех знаниях, что получила от учителя, пытаясь разговаривать со своим сердцем. Она рано легла спать, а с рассветом отправилась в офис Джанджи, где уже стояла длинная очередь за костюмами и оружием. Мириана оказалась в хвосте очереди, но ее тут же вызвали в офис Джанджи, где знаменитый судья, некогда бывший первым победителем в современной эре Поднебесного турнира приветствовал ее (сами игры шли с незапамятных времен, но в форме всенародного шоу их организовал именно победивший на одном из турниров господин Джанджи — он потратил свой немалый выигрыш на организацию игры в новом формате).
Судья поклонился Мириане.
— Счастлив видеть вас, королева! Я хорошо знал вашего отца. Осмелюсь предположить, что я был его другом.
— Для меня честь познакомиться с вами, господин судья, — Мириана поклонилась в ответ. — Но здесь я больше не королева. Меня зовут Белая молния. Я участвую наравне со всеми.
— Я даю вам возможность первой выбрать себе оружие и костюм. От экипировки зависит многое, — с поклоном ответил Джанджи.
— Не знаю, как вас благодарить! — просияла Мириана.
Она выбрала себе лучший костюм, сидевший точно по ее фигуре, самые удобные тапочки, а также идеальный шест — чем мгновенно заслужила ненависть всех прочих участников, возмущенных, что королеве оказываются подобные преференции.
В результате, когда турнир начался, никто из участников не захотел взять Мириану в союзники, не только из-за лучшей экипировки, а еще и потому что девушка была откровенно слабым игроком, кроме того — против нее было сделано слишком много ставок, что автоматически понизило бы рейтинг команды. И потому ее просто никто не предупредил о внезапных изменениях в правилах, и Мириана провалилась в первую открывшуюся яму, заслужив дисквалификацию до конца турнира.
Девушка была огорчена и раздосадована — она даже не приняла участия ни в одном сражении! Так глупо попасться в какой-то капкан! Единственное, что доставляло мрачное удовлетворение — все, кто ставил против нее — потеряли свои деньги. Ведь они делали ставки на поражение королевы, а не на ее дисквалификацию.
— Прости, Мириана, за то, что дисквалифицировал тебя. Но правила — есть правила. На войне, как на войне, — сказал Кайл, провожая ее до окраины города. — Но теперь ты видишь — учитель был прав. Ты не готова ни физически, ни духовно. Возвращайся в цитадель. Первый раз он примет тебя. Но в дальнейшем — не повторяй ошибок. Не приходи сюда, пока не сможешь сбить щит.
— Жди меня к следующему турниру, Кайл, — упрямо ответила Мириана, сжав зубы. — Клянусь, что буду готова!
— А лучше бы тебе вернуться во дворец, — заметил Кайл. — Не заждался ли тебя жених?
— Возможно, — девушка рассмеялась. — Но я приду на турнир. Мой траур еще не закончился. Так что скоро увидимся!
С этими словами она оставила Кайла и направилась обратно в цитадель, а Кайл, глядя ей вслед, лишь с недоумением покачал головой: странно, при первой встрече королева вовсе не показалась ему глупой, так зачем же она делает все это? Совершенная бессмыслица!
***
Тем временем, далеко в Городе птиц обеспокоенный Чи-Тоан, — ныне в отсутствие избранного короля, неофициальный правитель Туанга, — встретился с Каоламом во дворце. Опасения Верховного жреца вызывало странное поведение королевы.
— Советник, что скажете о своей подопечной? — сурово спросил он, глядя Каоламу в глаза. — Никогда прежде члены королевской семьи не принимали участия в подобных народных увеселениях! Я бы еще понял, если бы то был молодой, полный сил принц, у которого энергия бьет через край! Но наша хрупкая королева! Она подвергает свою жизнь опасности и порочит честь династии! Надо немедленно прекратить это безобразие. Как вы допустили, чтобы такой позор состоялся?
— Великий жрец, — Каолам поклонился с достоинством, он всегда отличался сдержанностью в проявлении эмоций, — Ее Величество не поставила меня в известность о своих планах. Мириана говорила, что останется в монастыре, обучаться целительству. Что весьма похвально для королевы и женщины. Я понятия не имел, что она вдруг решит отправиться на турнир! Я даже не знал, что она следит за игрой! Ума не приложу, как подобное случилось, во дворце никогда не было трансляций, а Мириана не покидала его стен… Король Кван и королева Марина также не проявляли интереса к народным развлечениям.
— Очевидно, путешествие не самым лучшим образом влияет на нашу королеву, — сухо заметил жрец. — Вы знаете, что ее пытались продать в рабство?
— Я слышал об этом. — Каолам смиренно кивнул, — Мириана подвергает себя опасности. Мы должны защитить ее, хотя бы до тех пор, пока она не родит наследника. Я полностью согласен с вами.
— Что вы предлагаете?
— Я позволю себе взять время и обдумать ситуацию. Слишком поспешные действия могут привести к печальным последствиям, помните, что сделала королева Марина? Мы не можем допустить повторения трагедии.
— Хорошо, — Чи-Тоан кивнул. — Полагаюсь на вас, советник. Я знаю, что нам не найти человека, более преданного королевской семье и законам Великой птицы.
— Благодарю за эти слова, Великий жрец, — Каолам поклонился.
Когда Чи-Тоан уходил, Каолам продолжал смотреть ему вслед. Если бы жрец в это мгновение случайно обернулся, то во взгляде советника увидел столько злобы и плохо скрытого гнева, что усомнился бы в преданности этого человека законам — всегда такой спокойный Каолам исчез, словно из глубин его души выглянуло другое существо, не знавшее иных законов кроме ненависти и жажды отмщения.
Но Великий жрец не привык оборачиваться назад.
Глава четвертая. Путь мудрости
Учитель Мюйи принял Мириану, не сказав ни слова о ее поражении. Как будто бы ничего и не было. Правда
