Несокрушимая мощь морального духа и превосходная боевая подготовка казаков не раз становились залогом их побед. В сентябре 1915 г. казак 6-й сотни 6-го Донского казачьего Генерала Краснощекова полка Алексей Кирьянов повторил подвиг Козьмы Крючкова, уничтожив в одном бою 11 вражеских солдат. Это произошло 16 сентября. В тот день 6-я сотня во главе с подъесаулом Сергеем Хопряниновым, стоявшая в засаде у деревни Константиновки, встретила германский обоз из 52 повозок. Казак Кирьянов находился в правофланговом дозоре, и в то время, когда сотня обрушилась на вражеский обоз, он в числе первых достиг неприятеля. На своем пути Алексей встретил замаскированный немецкий окоп сторожевого охранения, в котором сидели 6 германских пехотинцев. Они уже вели частый огонь по несущейся в атаку сотне. Кирьянов моментально понял, что их огонь может привести к большим потерям, поэтому он сразу обнажил клинок и с победным криком «ура» в одиночку бросился на врага. Несколько мгновений понадобилось донцу на то, чтобы изрубить всех шестерых.
Когда Кирьянов покончил со сторожевым охранением, он продолжил оберегать правый фланг своей сотни и неожиданно столкнулся в лесу с уходившей германской повозкой, которую сопровождали 5 неприятельских солдат. Казак опять ни на миг не растерялся и ринулся в атаку на внезапно попавшегося неприятеля. Германцы, заметив летящего на них казака, открыли по нему беспорядочную пальбу. Благодаря своей расторопности и боевой смекалке казак тут же зарубил троих. Тогда два оставшихся в живых пехотинца попытались спастись бегством и бросились в густые заросли. Кирьянов спешно соскочил со своего коня и с азартом пустился в погоню. Он быстро догнал ушлых беглецов и одним махом уложил на месте, страстно по-казачьи приговаривая: «Вот вам, басурманы и поругатели православной веры!» За этот молодецкий подвиг отважный казак был пожалован чином младшего урядника и награжден Георгиевским крестом 4-й степени{150}.
Однако далеко не всегда в ходе отступления русских армий конница, в том числе и казачья, была на уровне стоящих перед нею конкретных боевых задач. Так произошло с армейской и корпусной конницей 2-й русской армии. Ей командование поручило задержать противника на переправах рек Супрель, Рудник, Нарва в районе местечка Городок. 1-й конный корпус генерала Орановского и Туркестанская казачья бригада генерала Логинова при поддержке сильных пехотных арьергардов не смогли выполнить поставленную перед ними задачу{151}.
Командование 2-й русской армии выказывало сильное недовольство неудачными действиями конницы. На этом негативном фоне им одновременно отмечалась стойкость 5-й Донской казачьей дивизии, которая, несмотря на систематический отход соседей, продолжала без всяких просьб и ходатайств отлично выполнять указанные ей задачи. Так, высокую доблесть проявили казаки 5-й Донской казачьей дивизии (27-й, 28-й, 29-й и 33-й Донские казачьи полки, а также 12-я и 13-я Донские казачьи батареи) в бою 7 (20) августа 1915 г. у Вельска (примерно в 40 км южнее современного польского города Белосток). В спешенном строю они задержали наступление противника и надежно прикрыли отход 2-й пехотной и 11-й Сибирской дивизий, которые получили своевременную возможность закрепиться на новой позиции. Заслуги донцов отмечались одновременно в сводках по 1-й и 2-й русским армиям{152}.
Противник был обозлен до крайности на казаков дивизии. Это подтверждает следующий факт. В деревне Стрыков (Северо-западный фронт) раненый казак 2-й сотни 29-го Донского казачьего полка Сергей Доманов, попав в плен, подвергся изуверским истязаниям. Ему выкололи глаза и отрезали уши. Изверги нанесли пленному множество ран, а затем до смерти затоптали ногами. Многострадального воина погребли жители деревни после ухода немцев{153}.
Сдерживая наседавшего врага, в Галиции доблестно сражались казаки 2-й Сводно-Казачьей дивизии. Вечной славой покрыла себя донская бригада дивизии при штурме деревни Железница в ночь с 11 на 12 сентября 1915 г. Деревня была занята батальоном германского 82-го пехотного полка и спешенной конницей. Немцы основательно подготовились к длительной обороне, но и казаки не собирались долго задерживаться у этого укрепленного рубежа. Донцы проявляли просто чудеса героизма. Сотник Иван Бобров во главе сотни 16-го Донского казачьего Генерала Грекова 8-го полка, несмотря на жестокий ружейно-пулеметный огонь оборонявшихся, выбил противника из окопов и первым ворвался в деревню Железница, захватив два вражеских пулемета{154}. «…Сила обороны была столь велика, что германские солдаты сгорали живьем в подожженной русской артиллерией Железнице, но не сдавались и стреляли до конца»{155}. Однако настойчивый натиск донцов сокрушил упорство врага! С винтовками без штыков, традиционной казачьей шашкой и прикладом буквально проложили себе дорогу к Железнице донцы-баклановцы войскового старшины Василия Туроверова{156}. В приказе № 44 от 12 сентября 1915 г. по 2-й Сводно-Казачьей дивизии говорилось: «…подвиг Ваш, любезные моему сердцу донцы, перейдет славною страницею истории в века веков»{157}.
Обескровленная, измотанная пятнадцатью месяцами тяжелой и неудачно складывающейся войны, русская армия осенью 1915 г. заняла линию сплошного фронта от Балтийского моря до румынской границы. Боевые действия постепенно начинали приобретать черты позиционной войны. К этому моменту Россия потеряла все главные железнодорожные узлы театра военных действий и утратила стратегическую сеть приграничных железных дорог. В силу названных обстоятельств русские войска лишились реальных возможностей для широкого стратегического маневра. В этих непростых оперативно-тактических условиях, казалось бы, следовало обязательно прибегнуть к известной маневренности конных соединений, прежде всего к мобильности казачьих частей. Но казачьи части, в том числе донские, вопреки здравому смыслу, использовались на фронте преимущественно как «ездящая пехота». Все чаще и чаще спешенные цепи казаков ходили «в штыковую» на вражеские окопы.
1-й конный корпус генерала Орановского, действовавший на Западном фронте (командующий фронтом — генерал от инфантерии Алексей Ермолаевич Эверт), в октябре 1915 г. вел бои местного значения и пытался тем самым улучшить начертание линии фронта. В этих боях отлично зарекомендовали себя донские казаки. Так, 12 октября спешенная сотня 8-го Донского казачьего Генерала Иловайского 12-го полка под началом подъесаула Бориса Миненкова двинулась на вражеские окопы у деревни Цыбульки. Германская пехотная рота искусно накрыла казаков шквалом огня из всех видов стрелкового оружия. Но и в пешем бою казачья цепь стремительна, как конная лава! Смяты германцы в окопах, замолчали захваченные донцами два вражеских пулемета, полностью рассеяна и обращена в паническое бегство пехотная рота противника! А в сотне-то было всего 44 казака!{158}
В условиях развернувшейся осенью 1915 г. позиционной войны казакам все же нашлось свое особое место в боевых порядках русской армии. Постепенно русское командование во многом отказалось от однобокого оперативно-тактического стереотипа в оценке боевого потенциала кавалерии исключительно как «ездящей пехоты». Возникла идея использовать в новых условиях ведения боевых действий казачьи воинские подразделения в качестве партизанских отрядов и сводных отрядов особого назначения.
УЧАСТИЕ ДОНЦОВ В ДЕЙСТВИЯХ ПАРТИЗАНСКИХ СВОДНЫХ ОТРЯДОВ ОСОБОГО НАЗНАЧЕНИЯ
Уже в период летнего стратегического наступления германо-австро-венгерских войск русское командование нередко и весьма успешно применяло партизанские действия конных отрядов, специально сформированных из состава кавалерийских частей. Смелые действия в тылу врага с нападением на его пути сообщения должны были, по замыслу русского командования, основательно затруднять продвижение наступавшего неприятеля. Для целенаправленного руководства новыми воинскими подразделениями к концу августа 1915 г. централизованно продумали и разработали «Наставление для организации партизанских отрядов», а в октябре при Ставке создали Штаб Походного Атамана казачьих войск великого князя, генерал-майора Бориса Владимировича Романова, который лично принял активное участие в комплектовании партизанских отрядов.
Многие из них достаточно успешно действовали во время стратегического отвода русских войск. Однако по мере усиливавшейся стабилизации русско-германо-австрийского фронта былая свобода воинского маневра этих боевых подразделений сильно затруднялась. Сплошной фронт теперь уже не позволял, как прежде, конным отрядам беспрепятственно проникать в тыл неприятеля, и их стали использовать главным образом для войсковой разведки, оперативного захвата «языков», уничтожения конкретных военных объектов.
