Главнокомандующий Юго-западным фронтом генерал-адъютант АА. Брусилов в связи с подготовкой наступления телеграфировал командующему 8-й русской армией генерал-лейтенанту A.M. Каледину 20 мая 1916г.: «Настал час возмездия бесчестному врагу и изгнания его из пределов нашей дорогой Родины. Все армии нашего фронта одновременно атакуют, и я радуюсь, что сильный удар наносится дорогой, родной мне 8-й армией, на которую я возлагаю крепкую надежду. Мы всегда били австро-венгерцев, и я уверен, что и теперь славная железная армия по стародавней привычке разобьет противника на славу и радость Батюшки царя и Матушки России. Шлю мое горячее приветствие и душевные пожелания победы моим боевым братьям с генералом Калединым, корпусными командирами и начальниками дивизий во главе, и всем офицерам и нижним чинам»{175}.
8-я русская армия во главе с донским казаком по происхождению генерал-лейтенантом Алексеем Максимовичем Калединым оправдала огромные надежды, возлагавшиеся на нее главнокомандующим Юго-западным фронтом. Мощным ударом пробила большую брешь во вражеской обороне на 16-километровом участке и резко отбросила австрийцев за реки Стырь и Иква. Уже 25 мая 1916 г. ее войсковые соединения заняли город Луцк, успешно продвинувшись за трое суток на 60 километров. В телеграмме A.M. Каледина, посланной ночью 26 мая из Ровно, детально отмечаются успехи подразделений 8-й армии и ставятся новые оперативно-тактические задачи{176}.
В результате русского наступления австро-венгерская 4-я армия практически перестала существовать. Военные трофеи непосредственно 8-й русской армии в период Луцкого прорыва составили: пленными — 922 офицера и 43 628 солдат, 66 орудий, 50 бомбометов, 21 миномет и 150 пулеметов. Но вся русская конница оказалась где-то в ковельских болотах, и некому было вовремя пожать замечательные плоды блестящей победы. Постепенно 8-я русская армия исчерпала все резервы, и когда натолкнулась в районе города Киселина (в 36 км северо-западнее Луцка) на упорное сопротивление противника, она вынужденно приостановила свое наступление. «Остается пожалеть, — писал русский военный историк А.А. Керсновский, — что генерал Брусилов не перенес в эти решительные дни свой командный пост ближе к полю сражения… Тогда бы он принял, быть может, то полководческое решение, что дало бы нам выигрыш кампании, а быть может, и войны… Подкрепив победоносный XL корпус резервным XLV, переведя сюда быстро V конный и бросив его с 12-й кавалерийской дивизией на Владимир-Волынский, он окончательно стер бы с лица земли IV армию врага и вслед за тем вывел бы из строя Австро-Венгрию…»{177}
Обеспечение главного удара 8-й русской армии справа осуществляла группа генерала Андрея Медардовича Зайончковского, в состав которой входил V конный корпус. Этому войсковому соединению ставилась тактическая задача при необходимости воспрепятствовать возможной переброске войск противника по дороге Колки — Цумань (соответственно, 47 км северо-восточнее и 40 км восточнее от Луцка). На крайнем правом фланге 8-й русской армии действовала сильная кавалерийская группа под общим командованием генерала Якова Федоровича Гилленшмидта. Она состояла из подразделений IV конного корпуса, частей 7-й кавалерийской и 3-й Кавказской казачьей дивизий, подкрепленных пехотными дивизиями XLVI армейского корпуса. Этой ударной группировке русским командованием предписывалось прорваться в общем направлении на Ковель (ныне город в Волынской области Украины, в 66 км северо-западнее Луцка).
Полоса грядущего наступления пролегла в болотистой местности, где никто не ожидал наступления конницы, но одновременно это также заранее предопределяло немалые трудности для взлома обороны противника. Однако в случае успеха могло сомкнуться кольцо окружения вокруг австро-венгерских частей восточнее Ковеля. Русским командованием вполне правомерно предполагалось, что русская пехота из состава XLVI армейского корпуса непременно прорвет укрепленные австро-венгерские позиции и тем самым обязательно расчистит путь для продвижения многочисленной коннице. А уж конница не только обеспечит успешную операцию по планируемому окружению частей противника, соединившись в заданном районе с другими подразделениями 8-й русской армии, но и быстро уйдет в желанный глубокий рейд по беззащитным тылам неприятеля. Намеченный рейд в глубокий тыл противника был рассчитан на уничтожение запасов продовольствия и фуража, уничтожение складов, разрушение железных дорог. Такое расстройство тыла противника могло бы облегчить продвижение всех соединений 8-й русской армии.
Осуществление оперативно-тактического рейда русским командованием возлагалось на начальника 2-й Сводно-Казачьей дивизии, донского казака, генерал-майора Петра Николаевича Краснова, который к тому времени зарекомендовал себя отважным, смелым и расчетливым кавалерийским начальником{178}.
Но если на основном направлении действий ударной группировки 8-й русской армии дела складывались весьма благополучно и практически в полном соответствии с намеченными планами, то положение на ее правом крыле внушало сильную тревогу. Части XLVI армейского и IV конного корпусов натолкнулись на упорное сопротивление противника и не смогли выполнить поставленных перед ними задач. Несмотря на категорические требования главнокомандующего Юго-западным фронтом генерал-адъютанта А.А. Брусилова, обращенные к командующему 8-й русской армией генерал-лейтенанту A.M. Каледину и лично к начальнику IV конного корпуса генералу Я.Ф. Гилленшмидту{179}, новые попытки прорвать оборону противника также не имели успеха.
К сожалению, далеко не все вышло так, как первоначально задумывалось. Например, готовясь к глубокому рейду по тылам противника, генерал-майор П.Н. Краснов продумал предстоящий кавалерийский маневр до малейших деталей. Приказ по 2-й Сводно-Казачьей дивизии, в частности, предусматривал даже расчехление полковых знамен, чтобы с присущей казакам лихостью мощно и красиво пронестись по вражеским тылам под развернутыми знаменами. Однако Краснов не предполагал одного и самого существенного, что отважная русская пехота так и не сможет прорвать австро-венгерские позиции, а на необходимый взлом прочной обороны неприятеля придется бросить спешенных казаков. Желанного кавалерийского рейда на Ковель, увы, не получилось, и противник избежал вероятной участи окружения. В действительности неожиданно произошло так, что IV конный корпус наступал по болотам в пешем строю и медленно теснил австро-венгерские части и подошедшие им на помощь германские подразделения. Группа генерала Я.Ф. Гилленшмидта своим упорным давлением на противника лишь отвлекала на себя его значительные силы с направления главного удара, но прорвать фронт так и не смогла{180}.
С победоносным занятием Луцка русскими частями линия фронта 8-й русской армии образовала своеобразную дугу, в выпуклой части которой находились успешно продвигающиеся войска центра. Фланги же армии по-прежнему упирались в исходные до наступления позиции. Тем не менее находившаяся перед фронтом русской армии 4-я австро-венгерская армия эрцгерцога Фердинанда в результате русского наступления потерпела сокрушительное поражение. Она уже отступала и несла при этом огромные боевые потери.
26 мая 1916 г. главнокомандующий Юго-западным фронтом генерал-адъютант А.А. Брусилов отдал очередную директиву. Согласно его указаниям, 8-я русская армия должна была прочно утвердиться на рубеже реки Стырь и последовательно развивать дальнейшее наступление на флангах ударной группировки. Всей кавалерии главнокомандующий приказал прорваться в тыл отступающего противника и захватить важнейший транспортный узел — город Ковель. Однако на правом фланге армии атаки XLVI армейского и IV конного корпусов, целенаправленно предпринятые 26, 27 и 28 мая 1916 г., вновь не увенчались успехом. Труднопроходимая болотистая местность сильно затрудняла здесь использование мощной конной группировки. После кровопролитных боев, в ходе которых конница понесла большие потери, было решено прекратить дальнейшие попытки прорвать укрепленную полосу противника на этом направлении.
В безуспешном сражении в ковельских болотах серьезные боевые потери понесла и 2-я Сводно-Казачья дивизия. Она дважды 26 мая отчаянно штурмовала позиции австро-венгерских войск у местечка Галузия, в результате чего были заняты две сильно укрепленные линии обороны неприятеля. Но дальнейшее продвижение казачьих цепей оказалось остановленным цепко обороняющимся противником, к которому из тыла спешно перебрасывались все новые и новые резервы. Узкие болотные дефиле (проходы), удачно используемые оборонявшейся стороной, вынуждали казачьи сотни вести фронтальные атаки неприятельских позиций, что неизбежно вело к очень большим потерям личного состава воинских частей{181}. В приказе начальника IV конного корпуса особо подчеркивалось, что именно донцы, кубанцы и терцы «увлекали за собой пехоту, показывали чудеса прорыва» и потеряли при этом около 40 офицеров и 500 казаков. Они «запечатлели в истории русской конницы эпизоды самоотречения для достижения кавалерийской мечты: прорваться и уйти в глубокий набег»{182}.
