(т. е. ежегодными выплатами в казну и на содержание аппарата
бейлербея). Свои отношения с центральными властями они строили по типу даннических или вассальных. Такой статус получили почти все территории, завоеванные или окончательно подчиненные османами в середине XVI и в начале XVII в.
Самой оригинальной особенностью османской административно-политической структуры были так называемые миллеты — автономные религиозно-политические образования иноверческого населения, пользовавшегося значительными правами внутреннего самоуправления. В XVI–XVII вв. было три миллета: рум миллети (византийский миллет), яхуди миллети (еврейский миллет) и эрмени миллети (армянский миллет). Первый из них объединял православное население Османской империи, второй — различные еврейские конгрегации (включая караимов и самаритян), третий — армяно-грегориан и последователей других восточно-христианских нехалкидонских конфессий (копты, яковиты, несториане). Все эти миллеты при условии признания верховной власти султана и уплаты подушной подати джизье пользовались полной свободой культа и самостоятельностью в решении своих общинных дел. Не имея определенной территории, эти своего рода церковно-конфессиональные государства обладали, тем не менее, всей полнотой внутреннего суверенитета. Другими словами, их суверенитет имел экстратерриториальный характер, т. е. распространялся не на население определенных территорий, а на определенные категории лиц независимо от их места жительства. Соответственно на одной и той же территории люди разных вероисповеданий подчинялись разным властям. Лишь в вопросах экономической и политической жизни решающее слово принадлежало мусульманскому государству.
Управление миллетом находилось в руках духовенства. Во главе его стоял миллет-баши. Это был патриарх православной церкви или, в других конфессиях, лицо, признававшееся верховным религиозным руководителем, например, гахам-баши, считавшийся главным раввином империи. Миллет-баши был членом имперского совета, утверждался султаном и отвечал перед ним за состояние дел в миллете. Свои полномочия он осуществлял совместно с диваном миллета, куда наряду с религиозными сановниками могли входить представители мирян. Миллет-баши назначал иерархов миллета, имел собственную казну, тюрьму, полицию, собирал налоги и различного рода пожертвования. В его руках были суд, школа, религиозные и благотворительные учреждения. Судопроизводство основывалось на законах и обычаях миллета (византийский свод законов XIV в. и каноны церкви у православных, галаха у евреев, Кормчая книга Кирилла III у коптов и т. д.). Эти законы регулировали всю сферу семейно-брачных отношений, имущественное право, другие гражданские и ряд уголовных дел. Наконец, следует отметить, что в ряде эйалетов по образцу миллетной системы строились отношения между османскими властями и местными религиозно-этническими меньшинствами (язиды, друзы, андалусцы, или мусульмане-испанцы, и т. п.). При переходе под власть Османской империи им были предоставлены права внутреннего самоуправления, аналогичные правам миллетов.
Текущее управление империей шло по двум линиям власти: военно-политической и шариатской (кадийский, или религиозно-судебный, аппарат). Главой военно-политической власти являлся великий везир, на уровне эйалета — бейлербей (с 1590 г. — вали), далее — санджакбей и су-баши (воевода). Каждый из них отвечал за порядок и безопасность на своей территории, за соблюдение законности и за своевременное выполнение обязательств перед государством. Гражданское управление — прежде всего, контроль за хозяйственной деятельностью и соблюдением принципов шариата, а также суд, школа, религиозный культ и благотворительность — находилось в руках мусульманского духовенства. Во главе его были шейх уль-ислам и три казиаскера, стоявшие во главе автокефальных шариатских организаций (Анатолии, Румелии и Египта). На уровне эйалета шариатскую власть возглавлял главный кадий (кади аль-кудат, или шейх уль-ислам провинции), в санджаках и крупных городах (шехир) — старший кадий. На низовом уровне — кадии малых городов (кудат аль-касабат) и сельских нахии (кудат ан-навахи). Последние нередко объединяли под своей властью две-три нахии, и тогда кадийские округа (коза) составляли как бы промежуточную инстанцию между санджаком и нахией (субашилыком). Высшие сановники назначались султаном: бейлербей — на три года, главные кадии — на один год. Бейлербей был председателем дивана эйалета и утверждал его решения, кадий — заместителем. Он обнародовал принимаемые решения и тем самым обладал правом вето в случае несоответствия этих решений принципам шариата.
Особой отраслью управления была финансово-налоговая служба во главе с баш дефтердаром. В эйалетах он имел своих представителей — дефтердаров провинций. Им подчинялись дефтердары санджаков и управляющие казенными имуществами крупных городов (шехир эмины), а также начальники специализированных ведомств: казначейства (хазинэ), палаты учета доходов (рузнаме), палаты тимаров и палаты казенных имуществ, отвечавшей, в частности, за деятельность начальников (эминов), управлявших городскими и сельскими мукатаа. Если мукатаа (т. е. земли, различное имущество и т. п.) оставались непосредственно в ведении государства (а не передавались на откуп), то они именовались хавасси хумайюн (имперские имения) или просто эманеты. Таким образом, в руках дефтердаров и подчиненных им служб находился весь огромный бюрократический аппарат, ведавший сбором, учетом и распределением материальных ресурсов государства.
Базовой ячейкой османской социально-политической структуры были самоуправляемые территориально-производственные коллективы, или общины (таифа). Во главе их стояли шейхи, избиравшиеся под контролем, а то и просто назначавшиеся местным кадием. Шейхи опирались на советы старейшин. Наиболее важные вопросы выносились на утверждение общего собрания или схода всех членов коллектива. Эта система общинного самоуправления распространялась на все сферы профессиональной деятельности. Были крестьянские общины (таифа, джемаат), торгово-ремесленные корпорации, или цехи (таифа хирафийя, аснаф), объединения купцов (таифат ат-тудджар) и даже войсковые товарищества, существовавшие во всех частях традиционной османской армии и флота. Войсковая таифа (или джемаат) ведала хозяйственно-бытовыми вопросами воинской жизни, избирала командиров низшего и среднего звена и представляла интересы военных перед властями. Торгово-ремесленные корпорации и крестьянские товарищества занимались непосредственной организацией производственно-трудового процесса, разрешали конфликты внутри коллектива и обеспечивали социальную защищенность своих членов. Они несли солидарную ответственность («круговая порука») за уплату налогов и выполнение других повинностей перед государством. Систему автономных самоуправляемых коллективов дополняли кочевые и полукочевые племена, родо-племенная организация которых легко вписывалась в общую корпоративную структуру империи. С этой точки зрения османское государство представало как необъятный мир сравнительно мелких самоуправляемых общин, находившихся под покровительством и контролем имперских властей.
В деревне, особенно в Анатолии и балканских провинциях, контрольные и административно-полицейские функции государства выполняли сипахи-тимариоты. Помимо военной службы они были обязаны следить за порядком, осуществлять надзор за соблюдением правил землепользования, за своевременным выполнением полевых работ и за сбором налогов. В хассовых деревнях аналогичные организационно-хозяйственные функции выполняли эмины, в случае необходимости, прибегавшие к помощи кадия и субаши.
В XVI в. в тимарной системе произошли значительные изменения. Раздача тимаров подверглась жесткой централизации и регламентации. Тимары стали предоставляться только на основании султанских бератов (жалованных грамот) с учетом официальной доходности мукатаа. С этой целью османские власти периодически, обычно раз в 30–40 лет, производили переписи всех мукатаа, в том числе земельных угодий и податного населения. На основании этих переписей составлялись кадастровые книги (дефтеры), отдельно по каждому санджаку. Дефтер предварялся канун-номе, в котором фиксировались ставки налогов, таможенных и
