в борьбе за влияние на султана вместе с принцами активное участие стали принимать дамады-капыкулу и султанские жены. Одна из них, Хуррем-султан (Роксолана, галичанка по происхождению), чары которой сохраняли свою силу до самой смерти падишаха, участвовала в дворцовых заговорах и способствовала смещению великих везиров. Добившись казни одного из наследников, Мустафы (сына Гюльбахар-султан), она активно продвигала на престол своих сыновей. Борьба политических группировок за влияние при дворе имела отклик в османском обществе. За Мустафой, бывшим наместником в Амасье, шли сипахи, беи тюркских племен и даже низы анатолийского населения, недовольные засильем выходцев из девширме. После казни принца объявились два самозванца, вошедшие в историю под именем Дёзме Мустафа (Лже-Мустафа) и поднявшие восстание в Румелии. Затем те же силы (тимариоты, улемы) поддержали младшего сына Хуррем-султан — Баязида, также поплатившегося за это головой.
Борьба за власть закончилась победой капыкулу и воцарением после смерти Сулеймана I Селима II (1566–1574). При его преемнике Мура-де III (1574–1595) решающее влияние при дворе приобрела Сафийе-султан, венецианка по происхождению. Не без ее содействия итальянские ренегаты оттеснили в высших эшелонах власти славянских выходцев из капыкулу. С помощью своих ставленников Сафийе-султан продолжала сохранять влияние и после смерти Мурада III, обеспечив трон своему сыну Мехмеду III (1595–1603) — первому султану, который открыто признал наличие глубокого кризиса в стране. В адалет-наме, изданном Мехмедом III при вступлении на престол, отмечалось, что справедливость и законность, царившие при Сулеймане I, отброшены и забыты, а различного рода несправедливые новшества вошли в практику государственного управления.
На рубеже XVI–XVII вв. в Османской империи воцарилась атмосфера анархии и безначалия. Приказы и распоряжения властей не выполнялись. Коррупция и разброд в правящих кругах, гаремные интриги и борьба кланов, опиравшихся на армию, привели к небывалому падению авторитета султанской власти, «центра» вообще. Начиная с Селима II всех последующих султанов большинство историков склонно характеризовать как бездарных правителей, изнеженных сибаритов и безвольных воспитанников гарема. С 1589 г. решающее слово получили янычары. Подобно преторианской гвардии, они начали назначать и смещать дефтердаров, везиров и даже султанов. В большинстве провинций янычарские очаги стали наиболее влиятельной силой, а кое-где превратились в настоящие правящие «партии».
Ослабление центральной власти имело катастрофические последствия для единства империи. Отдельные провинции, земли и вассальные княжества старались обособиться от Стамбула и встать на самостоятельный путь развития. В конце XVI в. эти центробежные тенденции нашли благодатную почву в растущем недовольстве масс. Простой люд утратил веру в своих правителей. В условиях идеологического вакуума, не видя никаких перспектив, он обратился к самым диким и разнузданным формам протеста. В большинстве случаев они выливались в обыкновенный бандитизм, лишь иногда сливаясь с более политизированными движениями, выступавшими под флагом возрождения местных традиций.
В целом все это привело к небывалому росту массовых насилий, разбоев и локальных восстаний, которые на рубеже XVI–XVII вв. охватили всю территорию Османской империи. На Балканах действовали ускоки, клефты и гайдуки — одиночные народные мстители, представлявшие собой своего рода партизанское движение, направленное против всех и всяческих властей, но пользовавшееся, как правило, поддержкой местного населения. Аналогичная ситуация была в Малой Азии и арабских странах. В 1590–1600 гг. волна бандитизма охватила здесь все провинции и регионы. Из-за разбоев на дорогах купцы боялись выезжать в одиночку.
В Алжире, Сирии и Ираке в 1596–1610 гг. царила атмосфера бунта и полного безначалия. В Кербеле в 1604 г. местные жители целиком вырезали турецкий гарнизон. В Йемене, аль-Хасе и других аравийских землях османская власть фактически пала. Укрепленные форты были разрушены, османские гарнизоны укрылись в нескольких приморских крепостях. В 1591 г. в Тунисе, затем в Западном Триполи янычары при поддержке городской бедноты захватили власть. Установленные здесь режимы «военной демократии» в конечном счете привели к возникновению самостоятельных государственных образований (в Тунисе в 1594 г., в Западном Триполи в 1603 г.) во главе с деями — выборными янычарскими правителями, лишь номинально считавшимися с прерогативами османских пашей.
В Алжире аналогичный режим сложился в 1659–1671 гг. В Египте в 1587–1605 гг. произошло пять янычарских мятежей. В 1609 г. восставшие мамлюки захватили г. Танту (Нижний Египет) и попытались провозгласить здесь создание независимого мамлюкского султаната. В Сирии и Ливане успешные восстания друзских эмиров Али Джумбулата в 1602–1607 гг. и Фахр ад-Дина II в 1598–1613 гг. привели к созданию недолговечных самостоятельных государств со столицами в Халебе и Бейруте. В 1618–1635 гг., пользуясь поддержкой папы, Фахр ад-Дин II вторично пришел к власти и значительно укрепил связи Горного Ливана со Св. Престолом, установленные в 1578 г. На севере наиболее крупные восстания произошли в дунайских вассальных княжествах, возглавляемые их господарями (Молдавии в 1572–1574 гг., Валахии в 1594–1601 гг., Трансильвании в 1594 г.). В 1598 г. вспыхнуло восстание в г. Тырново, выдвинувшее лозунг восстановления болгарского государства.
Наибольшую опасность для султана представляли волнения, охватившие армию и собственно турецкие земли империи. В условиях безначалия сипахи-тимариоты не справлялись со своими административно-полицейскими, а главное, с военными обязанностями. Армия, особенно ополчения из Анатолии, как это было в войне с Австрией (1592–1606), не успевала за теплый период года даже собраться к театру военных действий, шедших на пределе оперативных возможностей сипахийской конницы. Традиционно собирая армию каждую весну и распуская на зиму, османское командование не могло добиться успеха за короткий летний период на столь отдаленном театре военных действий.
В 1596 г., после битвы под венгерским городом Керезтешем (Хачова), в османском войске была организована проверка сипахийской кавалерии, выявившая отсутствие многих анатолийских тимариотов. В наказание по приказу великого везира Синан-паши, генуэзца по происхождению, около 30 тыс. тимариотов были лишены своих тимаров. Это не поправило положения, но вызвало массовое восстание в Анатолии, у которого не было конкретного противника. Все воевали против всех. Сипахи и чифтбозаны, т. е. бывшие тимариоты и безземельные крестьяне, боролись за возвращение былых порядков. Виновниками их нарушения они считали султанское окружение, и особенно складывавшуюся на основе девширме аристократию-капыкулу. Поэтому в восстаниях конца XVI — начала XVII в. начинают проявляться не только социальные, но и этнические моменты. Автор одного из социально-дидактических трактатов того времени, Кочибей, писал даже, что всем в империи управляют иностранцы (эджнеби) и в этом одна из причин имперских трудностей.
Восстание в Анатолии положило начало «джелялийской смуте», продолжавшейся с 1596 до примерно 1658 г. Первыми и наиболее опасными были восстания Кара Языджи и Дели Хасана (1599–1603). Одновременно с ними действовало еще множество не подчинявшихся никому повстанческих отрядов. Восставшие неоднократно разбивали султанские войска, которые выступали против них. Возглавляли повстанцев профессиональные военные — сипахи. В отрядах было множество чифтбозанов, потерявших всякую надежду на получение земли. И сипахи, лишенные тимаров, и чифтбозаны юридически оказались деклассированными элементами, взявшимися за оружие, чтобы отвоевать
