за власть. При Ибрагиме III (1640–1648) возобновились выступления в провинциях, коррупция, продажи с торгов всех должностей в государстве. Снова усилилось влияние гарема. Кёсем-султан подозревалась даже в тайных сношениях с венецианцами в ходе начавшейся (с 1645 г.) войны за Крит. При дворе культивировалось стремление ко всевозможной роскоши, возникла мода на меха, в связи с чем усилилось значение торговли с Россией — главным поставщиком мехов. Свержение султана Ибрагима и возведение на трон семилетнего Мехмеда IV (1648–1687) не решило проблемы. В стране продолжался хаос. Усилился процесс обесценивания денег, что вызвало в 1651 г. в Стамбуле одно из наиболее сильных городских восстаний. В провинциях правители эйалетов и их наемные войска выступали как грабители населения. Турецкий историк М. Акдаг называет это время периодом «разбоя пашей». Местная знать через кадиев и их службы пыталась найти защиту от этих чиновных разбойников у султана, что помогло султанскому окружению на время овладеть обстановкой. Подавление восстания в Стамбуле, конфискация имущества у ряда придворных, жестокие наказания за взятки позволили несколько стабилизировать финансовое положение. В 1652–1653 гг. была сделана даже попытка составить бюджет империи, в котором на год вперед были бы сбалансированы все расходы и доходы. Эта попытка, однако, не увенчалась успехом, а ее инициатор Торхунджу Ахмед-паша был казнен. В 1653–1656 гг. опять начался политический хаос.
Дополнительные трудности порождались затянувшимися военными конфликтами. Особенно тяжелой и кровопролитной была война 1623–1639 гг. с Ираном, который при шахе Аббасе I значительно усилил свою военную мощь. В ходе войны персы оккупировали Ирак и в течение 15 лет удерживали Багдад. Лишь благодаря неимоверным усилиям Мураду IV удалось на время взять Ереван (1635–1636), вернуть Месопотамию и Багдад (1638 г.). От некогда великого города остались нагромождения кирпичей — пристанище диких собак и нескольких десятков тысяч жителей. На западе на фоне конфронтации с Испанией шла непрерывная морская война, обострявшаяся во время конфликтов с Венецией из-за Далмации и Крита. Опираясь на укрепленные базы вдоль южного побережья Средиземного моря (самой сильной была неприступная цитадель г. Алжира), турецкие рейдеры наносили внезапные удары по торговым коммуникациям европейских стран. На севере постоянным фактором внешней политики было противоборство с Австрией и Польшей. Главным объектом борьбы были дунайские земли и Украина. После включения Левобережной Украины в состав Московского государства (1654 г.) сначала крымский хан, а с 1676 г. и Османская империя начали борьбу за Украину с Россией. По Бахчисарайскому миру 1681 г. империя вынуждена была признать присоединение Левобережной Украины и Киева к России.
Войны с Венецией 1645–1669 гг., с Россией 1676–1681 гг., Австрией 1663–1664 гг. и Польшей 1666–1672 гг. были успешными для Османской империи. Они укрепили ее военный престиж и позиции в Европе. Однако они не дали решающего перевеса, более того, истощили ее ресурсы. Все чаще давали о себе знать зловещие симптомы глубокого внутреннего неблагополучия, поразившего османское общество в конце XVI в.
В течение всего периода теваккуф деври османское общество не могло выйти из состояния застоя. Попытки гальванизировать староосманские институты при Мураде IV и его преемниках сделали положение совершенно безнадежным. Крестьянство — эта «казна падишаха» — лишилось защиты и покровительства государства. Упал уровень благосостояния. Крестьяне и их общинные земли стали объектом посягательств со стороны власть имущих, прежде всего, тимариотов, амилей и других местных мироедов. Нарушая социальный статус реайи, они стали незаконно присваивать крестьянские наделы. На бывшей крестьянской земле возникли так называемые чифтлики, владельцы которых, не изменяя юридического статуса земли, по-новому организовывали свое хозяйство. Путем концентрации наделов они создавали личные «поместья», которые обрабатывались трудом батраков и издольщиков.
Другим новшеством XVII в. явилось широкое распространение иль-тизама — откупной системы взимания налогов. При этом, как и при создании чифтликов, мультазимы (откупщики) свои отношения с крестьянством стали строить на частноправовой основе. В последнее десятилетие XVII в., сначала на востоке Анатолии, а затем и по всей стране, откупа, как правило, стали пожизненными. Откупщики взамен уплаты государству установленных налогов получали право на «вознаграждение» и полную свободу распоряжаться оказавшимся в их руках земельным владением. В дальнейшем многие из откупов стали передаваться по наследству. Через откупную систему к эксплуатации земли и крестьянства приобщились торгово-ростовщические круги.
Во второй половине XVII в. владельцы чифтликов, откупщики, различные управители крупных чиновных хассов и арпалыков начали выступать как особый провинциальный класс, заменивший собой тимарных сипахи. Эта новая местная знать не была связана с государственной службой и вела себя более независимо по отношению к центру. Она получила название аяны. В ее ряды вливались также командиры янычар и других войск капыкулу, расквартированных в провинциях, в Румелии — отдельные представители старых фамилий беев-гази, сохранивших свои позиции благодаря вакуфной собственности. Еще в эпоху завоевания многие турецкие гази, опасаясь конфискаций, уже в первом поколении передавали захваченные ими земли в вакф, т. е. в собственность мусульманских религиозно-благотворительных учреждений. Владелец земли, обративший ее в вакф, получал по шариату наследственные права учредителя вакфа и определенный процент (чаще всего 20) отчислении в свою пользу от доходов пожертвованного в вакф имущества.
Некоторые исследователи считают, что земельный вакф был, по сути дела, единственной в Османской империи категорией частного землевладения. Именно вакуфы, несмотря на господство принципа государственной собственности на землю, позволили сохранить на протяжении веков экономические позиции потомкам первых беев-завоевателей, действовавших на Балканах одновременно с османами, ряда высших военно-административных чинов и придворных служителей. Формы эксплуатации крестьянства в вакуфных владениях и на государственных землях несколько отличались друг от друга. В частности, в вакуфах длительное время эксплуатировались наиболее обездоленные и зависимые категории крестьянства, зачастую бывшие рабы, военнопленные и бродяги. Вакуфная администрация как постоянный хозяин была больше, чем тимариот или заим, заинтересована в интенсификации хозяйства на своих землях. Именно вакуфное хозяйство было больше и раньше, чем другие, ориентировано на рынок, а владельцы вакфов, вливаясь в ряды аянства, возрождали к новой жизни, казалось бы, уже ушедшие в небытие старые аристократические фамилии и бейские роды.
Позиции аянства укреплялись по мере разложения старых социально-политических структур. Последней и наиболее серьезной попыткой остановить их распад была политика традиционализма, которую проводили великие везиры из семейства Кёпрюлю. Им удалось установить относительно твердый порядок, ознаменовавший очередной и наиболее длительный период (1656–1683) стабилизации. Султан Мехмед IV (1648–1687), занятый охотой и гаремными развлечениями, передал везирам всю полноту власти, обещав полное невмешательство в их деятельность. Кёпрюлю по происхождению были албанцами одного из последних наборов девширме. Первый из этой династии везиров, Мехмед-паша (1656–1661), прошел длительный путь службы в провинциальных янычарских гарнизонах, был санджакбеем и бейлербеем, многие годы служил при дворе. Это был не выскочка-временщик, а чиновник старого закала, хорошо знавший и военную и придворную
