остальным?
— Может, я приберег эту историю.
— Для чего? Для этой службы?
— Этой службы? — спросила Иззи, и от беспокойства в ее глазах у меня сжалась грудь. Никто не беспокоился обо мне, кроме мамы. Настроение сразу же изменилось.
— Да, — я кивнул. — Мы скоро уезжаем.
— Когда? — две маленькие морщинки появились между ее бровями.
— Очень скоро. Уже послезавтра.
Фитц прочистил горло.
— Что ж, я собираюсь вернуться назад в дом, чтобы посмотреть, как Роуэлл выбивает дерьмо из Торреса. Рад был познакомиться с вами, миссис Фелан.
— Технически он — мистер Астор, — поправила она его с улыбкой, которая не доходила до глаз.
— Не удивлен. Он хороший парень. Всегда был настоящим феминистом, — Фитц похлопал меня по плечу и направился внутрь.
На мгновение шум разбивающихся волн перекрыл музыку из бара.
— Можешь сказать, куда ты едешь? — спросила она.
— Афганистан, — это было во всех новостях, так что я не нарушаю режим секретности.
Ее лицо опустилось.
— И ты уже был там однажды?
Я кивнул.
— Мы вернулись чуть меньше года назад, но я присоединился к подразделению немного позже и ушел немного раньше, так что я не был там полный срок... Самодельное взрывное устройство закончило ту командировку для меня на месяц раньше, но по крайней мере я остался жив.
— И ты собираешься вернуться? — ее глаза вспыхнули. — Разве это справедливо?
— Справедливость — это не то слово, которое подходит к военной жизни, — я переместил свой вес.
— Вот что ты здесь делаешь, да? — она жестом указала на бар. — Отдыхаешь перед отъездом?
— Да. Мы разместились в Хантере. Это примерно в получасе езды отсюда, — я воспользовался очевидной возможностью сменить тему. — А ты живешь в Вашингтоне, но приехала на девичник?
— Я только что переехала в Вашингтон, чтобы поступить на юридический факультет.
Я посчитал, и ничего не сходится.
— Разве ты не должна быть выпускницей в этом году?
Она пожала плечами, как будто в этом нет ничего страшного, но потом отвела взгляд, на секунду задержавшись на своей газировке, и я понял, что так оно и есть, причем не в лучшем смысле.
— В любом случае, Марго из Саванны, и она хотела, чтобы девичник прошел недалеко от ее сестер, поскольку свадьба состоится в Сиракузах в следующем месяце. Мы улетаем завтра утром.
— И так получилось, что мы оказались в одном месте в одно время на целых двенадцать часов, — я не переставал смотреть на нее, стараясь запомнить каждую деталь ее прекрасного лица. То тут, то там происходили едва заметные изменения, вызванные двумя с половиной годами, но она выглядела именно так, как я ее запомнил. — Поговорим о совпадениях.
— Случайность, — сказала она с улыбкой, которая дошла прямо до моего члена. В любом другом месте и в любое другое время я бы пригласил ее на свидание. Но она жила более чем в пятистах милях от меня, а я был в командировке.
— Я не хотел тебя бросать... — слова вырвались сами собой.
Ее глаза расширились.
— В больнице, — уточнил я. — Я хотел остаться, пока ты не очнешься, чтобы знать, что ты выкарабкалась. Но за мной пришли.
— Серена сказала мне, — она вздохнула. — Я не могла вспомнить твое имя. Все было немного расплывчато из-за сотрясения мозга. В больничной карте было написано «Натаниэль», кстати, твой почерк ужасен, а потом нашелся твой рюкзак, и под этим маленьким лоскутком было написано «Н. Фелан». Авиакомпания не дала контактную информацию, а ты... тебя нет в Интернете. Никаких социальных сетей. Ничего. Я искала.
— Не люблю, когда случайные люди смотрят фильм о моей жизни, — она искала меня. Меня. Парня, чьи родители даже не потрудились прийти на мой выпускной из базовой школы или школы рейнджеров, не то, чтобы я винил в этом маму.
— У тебя хотя бы есть телефон? — она изогнула одну бровь.
Я сдвинулся в сторону и достал телефон из заднего кармана, протягивая его через стол в качестве доказательства. Она поймала его и улыбнулась, нажав на кнопку «Сообщения». Улыбка озарила ее, и она постучала по нему пальцем.
— Вот так... — она протянула его обратно. — Я написала себе сообщение, так я хотя бы смогу узнать твой адрес, чтобы вернуть твои вещи. И мы можем поговорить о твоих музыкальных предпочтениях.
— Оставь себе вещи. У тебя проблемы с «Panic! at the Disco»? — спросил я, убирая телефон обратно в карман.
— Нет, вообще-то. Это одна группа, на которую ты меня подсадил, но «Radiohead»? «Pearl Jam»? Ты когда-нибудь покидал девяностые? — поддразнила она.
— Эй, половина музыки на этом iPod из этого века. Кажется? — я нахмурил брови. — Черт, я не могу вспомнить.
— А я помню. Я могу назвать каждую песню, — она отпила глоток.
— И сейчас можешь? — черт, как приятно улыбаться, и не фальшиво, а по-настоящему, искренне. Это было единственное, что я забыл о ней — как легко было разговаривать с ней в те минуты, когда мы задержались на земле.
Она подняла первый палец вверх.
— «Panic! at the Disco», «Northern Downpour», — она подняла второй палец. — «Radiohead», «Creep», — начала она, а потом потрясла меня до глубины души, назвав все до единой песни.
— И какая из них была твоей любимой? — спросил я.
— «Northern Downpour», — она улыбнулась. — Я помню, ты тоже так делал. Задавал вопросы, чтобы отвлечь меня.
— Может, я просто пытался узнать тебя получше.
— Отлично. Тогда это взаимно. Какая из них твоя любимая?
— Та же самая, как ни странно, «Northern Downpour».
Следующие несколько часов мы провели там, разговаривая о музыке и книгах. Она рассказала мне о том, как прошла учеба в колледже, а я поведал ей о занятиях, которые мне удалось пройти за тот год, что мы не были на службе. Я отклонял все вопросы об увольнении, но не потому, что она не заслуживала взаимности, когда делилась подробностями своей жизни, а потому, что не хотел, чтобы тот дерьмовый год отнял у меня хотя бы секунду времени, проведенного с ней. Часы проходили с такой легкостью, словно это было обычное дело, и когда все были готовы уходить — все, кроме нас, нам каким-то образом удалось попрощаться. Я крепко обнял ее, девушку, с которой я пережил невозможное, девушку, за которую я бы отдал правую руку, чтобы у нас действительно был шанс.
— Лети завтра осторожно, хорошо? Меня не будет рядом, чтобы вытащить тебя через аварийный выход.
— Я постараюсь сделать все возможное, — она вздохнула, обняла меня, прижимаясь ко мне и все в этом мире стало таким правильным.
— Не умирай там.
— Я постараюсь, — я положил подбородок на ее макушку
