зажмурился.
— Ушастый в порядке? — сипло поинтересовался Эрек, вытирая рот тыльной стороной ладони.
— Ага, — я поднял на него взгляд. — Вы как?
— Живы. — Тибор ещё раз сплюнул на колючую траву, хмуро огляделся и мотнул подбородком в сторону кустов. — Нельзя здесь оставаться, двигаем.
Поднявшись на ноги, я вновь пошатнулся, но устоял.
— Эйден, с тобой все в порядке? — просипел Иннар.
— Голова слегка кружится, дайте мне минуту, — выдавил я.
Он кивнул.
Когда головокружение отступило, мы отошли от границы биома шагов на триста и протиснулись сквозь заросли. Колючие кусты по пояс, с восковыми с изнанки листьями и короткими иглами на ветвях, надёжно укрыли нас от случайных глаз.
Крох занял позицию в шаге от меня, развернувшись мордой в сторону границы, а Люмин, отдышавшись, прижался к его тёплому боку.
Внезапно на плечо Тибора опустилась серо-голубая птичка.
— А как она выжила? — моргнув, спросил я.
Старик аккуратно перехватил пичугу ладонью и легонько провёл пальцем другой руки по грудке. Пернатая склонила голову набок и тихо чирикнула.
— Наверху туман не ядовитый, — пояснил Тибор, не глядя на меня.
— Как удобно, — обронил я.
Он лишь усмехнулся и провёл рукой перед собой. Эрек повторил этот жест, и пространство рядом с каждым из них дрогнуло, выпустив наружу Северга и Шипа. Рогатый здоровяк первым делом обнюхал заросли, после чего подошёл к хозяину и, наклонившись, ткнулся в его бедро. Шип же скользнул к Эреку, лизнул его подбородок и улёгся у ног, положив голову на сапог.
Тибор что-то шепнул разведчице, и та сорвалась с его плеча, мгновенно растворившись в вышине.
Следующие пять минут прошли в тишине. Я отпаивал Люмина водой из фляги, проверял пульс Кроха и прислушивался к своим ощущениям. Голова ещё гудела, но не кружилась — организм постепенно приходил в норму.
Наконец, Тибор прикрыл глаза, замер на несколько секунд и кивнул.
— В получасе ходьбы есть безопасное место, там и переночуем.
— Тогда поторопимся, пока окончательно не стемнело, — произнёс Эрек, поднимаясь.
Мы построились и двинулись в путь. Свод биома сначала налился лиловым светом, затем перешёл в темно тёмно-синий, а под конец превратился в беззвёздную черноту. Я то и дело спотыкался о камни в колючей траве, но упорно переставлял ноги, ориентируясь лишь по смутному силуэту шагающего впереди старика.
Примерно через полчаса Тибор резко свернул в сторону, обогнул дерево со свисающими до земли ветвями, которые образовали плотное сплетение листвы, и указал рукой вниз. Внутри этого зелёного занавеса пряталась крохотная площадка.
— Пришли, — сказал старик.
Я с братьями и зверями без сил залез под навес, однако Тибор с Севергом остались с наружи.
— Раскладывайте спальники и отдыхайте. Я подежурю первым, потом Иннар, следом Эрек, а Эйден замыкает, — через несколько минут произнёс Тибор, просунув голову сквозь ветви.
Возражать никто не стал. Я наспех расстелил спальник, улёгся и мгновенно провалился в небытие.
— Эйден, твоя смена, — тихий голос Эрека вырвал меня из глубокого сна.
С трудом разлепив веки, я пару секунд соображал, где находился, а затем кивнул:
— Понял.
Мужчина ещё немного смотрел на меня, будто хотел удостовериться, что я не рухну обратно, после чего молча отошёл к своему спальнику, лёг и повернулся набок. Уже через полминуты до меня донеслось его медленное дыхание.
Я сел и потянулся, стараясь не потревожить Люмина, который лежал у моего бедра, однако ушастый все же слегка шевельнул длинным ухом. Крох, приподняв голову, мазнул по мне взглядом и вновь уронил морду на лапы. Я погладил его между ушей, затем провёл ладонью по золотистой шёрстке зайцелопа и обратил внимание, что мои пальцы слушались, а голова стала ясной, разве что в горле всё ещё немного саднило.
Я активировал восприятие, и мир тут же расцвёл голубыми искрами, но, внимательно осмотревшись, не обнаружил ни одной чёрной крупицы. Это не могло не радовать, ведь вчера у меня не было сил на проверку. Резерв в каналах ощущался как полный до краев кувшин, из которого вот-вот прольется вода. Я перевёл взгляд на Кроха и убедился, что с ним всё в порядке.
Что ж, раз обстановка спокойная, самое время заняться яйцом.
Подтянув к себе ранец, я откинул клапан и бережно достал свёрток из отделения, где не было ледяного камня. Стоило развернуть тряпицу, как моему взгляду открылось матово-серое яйцо, покрытое тёмными прожилками. Я невольно задумался, глядя на него.
Люмин учуял в яйце что-то схожее с порошком Стеклянной Кости. Вот только под скорлупой находится существо, а не лекарство. Значит, ушастый или ошибся, или… Нет, за все месяцы, что мы вместе, его нос ни разу меня не подводил. Стало быть, в яйце есть то, что поможет усилить магические каналы. Может, скорлупа? Или существо внутри обладает способностью, которая вылечит Кроха?
Я нахмурился. Самое паршивое, что у Кроха осталось всего шесть дней. Даже если это загадочное яйцо — единственный шанс на его спасение, я понятия не имею, сколько ждать вылупления. День? Неделю? Месяц?
Выдохнув, заставил себя не переживать в пустую, ведь точного ответа у меня нет. Можно попытаться влить в яйцо ману. Если оно устроено по аналогии со Стеклянным грифом, то, как сказал Тибор, без энергии плод внутри попросту не созреет.
Медленно опустив указательный палец на матовую поверхность, я почувствовал, как из каналов потянулась тонкая голубая нить. Скорлупа под подушечкой пальца мгновенно потеплела, а тёмные прожилки наполнились тусклым свечением.
Сосредоточившись на ощущениях, я сделал поток чуть шире. Мана потекла быстрее, впитываясь в серые стенки. Спустя примерно десять минут я почувствовал, что мой воображаемый кувшин опустел уже наполовину, и резко одернул руку.
Пока что хватит. Нужно обязательно оставить неприкосновенный запас энергии на случай встречи с чёрной маной. Аккуратно завернув яйцо в тряпицу, я поместил его обратно в ранец и плотно обложил тканью.
Крох вздохнул, поворочался и устроил морду на моих коленях. Я машинально опустил ладонь на его голову.
— Держись, друг, — прошептал я. — Я обязательно что-нибудь придумаю.
Он чуть пошевелил хвостом, но не открыл глаза.
Оставшееся дежурство прошло спокойно. Я не слышал ни рёв, ни треск ломаемых ветвей, лишь редкие, едва уловимые шорохи ночных обитателей. Почти всё время я поглаживал мохнатых, пытаясь прогнать мрачные мысли о Крохе. Получалось скверно, но я старался.
В какой-то момент тьма начала рассеиваться, и я стал различать очертания листьев, а вскоре и их цвет.
