за спину, стоят профессора. Строгие лица, выражение который ни одна маска не скроет. Одна лишь профессор Динара сдерживает смешки, она всегда веселилась на балах и умудрялась, несмотря на свою горбатую спину, перетанцевать с кучей студентов и преподавателей. Пересчитываю профессоров. Все на месте, даже ректор Говорун. Это хорошо. Наш с Робертом план допроса в силе.
Студенты светятся от счастья. Девушки в разноцветных платьях, с масками, усыпанными блестками, парни в костюмах и плащах, слишком торжественных и немного смешных. Они смеются, перешептываются, а глаза у всех сияют детским восторгом. Хотела бы я так же радоваться маскараду. Но у меня есть дело, я здесь не для отдыха.
Рядом раздается смешок старшекурсниц. Оборачиваюсь на трех девушек в одинаковых фиолетовых платьях и павлиньих масках.
— Сегодня я стану королевой бала, — говорит одна из них подруге. – Я иду к этому уже четыре года. Сегодня последний шанс перед выпуском.
Выбор короля и королевы – это традиция, старая, как сама Академия. Мы с Робом в первый раз не стали королем и королевой и жутко расстроились. Даже смешно вспоминать. Какими наивными мы были. Я уже готова уйти вглубь толпы, раствориться среди чужих масок и нарядов, когда замечаю его.
Роберт.
Он стоит чуть в стороне, у колонны. Высокий, уверенный, в черном костюме, который кажется нарочито простым среди яркости других студентов. На его глазах маскарадная маска волка, серебристая и строгая. Но не узнать его невозможно. Узнаю по линии плеч, по тому, как он держит себя, по тому, как его взгляд… находит мой.
Роб идет в мою сторону.
Толпа словно расступается сама собой. Или мне только так кажется.
И вот он передо мной.
– Потрясающе выглядишь, – говорит он.
– Спасибо, – отзываюсь я притихшим голосом.
– Потанцуем?
– Что? – оглядываюсь и понижаю голос. – Ты чего это? Мы ж на деле.
Его ладонь касается моей руки, теплая, крепкая. И прежде, чем я успеваю наговорить что-нибудь еще — Роберт тянет меня за собой в танец.
Музыка подхватывает нас. Его рука ложится мне на талию, уверенно, властно. Другая сжимает мою ладонь.
– Да что на тебя нашло? – не понимаю я. – Мы же… должны кое-что сделать. Не до танцулек! К тому же я не танцую.
– С каких это пор ты не танцуешь?
– С этих самых.
Роб наклоняется, и его шепот щекочет мне висок:
– Лгунья.
Музыка становится громче, и мы кружимся в танце, у меня перехватывает дыхание. Роб, что ты творишь?
– Мы не просто должны танцевать, – говорит Роберт, понизив голос. – Мы должны стать королем и королевой бала. Только так нас вызовут на сцену. И оттуда мы откроем портал. Проще простого.
Стать королем и королевой. С ним. Притвориться парой на балу. Проклятье. Но выбора нет.
— Хорошо, — отвечаю, едва слышно. — Но только сегодня. Завтра все закончится, ясно?
– Торгуешься со мной? Слышал, ты хорошо научилась торговаться, но учти, я тоже кое-чему научился.
Резкий поворот, и наши лица оказываются слишком близко. Замираю, не решаясь дышать.
– Ты готова? – спрашивает Роб.
– К чему?
– К нашему танцу.
– О, нет!
– О, да, Диана!
Наш танец. Легендарный. Зажигательный. Танец, который мы придумали сами и танцевали на площади.
– Я уже все забыла, – говорю я.
– Зато я помню. Не волнуйся, я же веду.
– Ты не станешь этого делать. Мы не станем.
– Конечно, станем.
– Роб, мне сорок!
– Тогда ты очень хорошо сохранилась, – подмигивает он, подхватывая меня на руки, как пушинку.
И мы начинаем. Наш легендарный танец. Тот, где каждый шаг — вызов, каждое движение — доверие, каждая поддержка — риск. Я влетаю в воздух, Роберт подбрасывает меня так высоко, что я успеваю заметить удивленные взгляды профессоров и восторженные лица студентов. А потом его руки ловят меня. Нас ждет танец страсти. Страсти, и немного магии воздуха.
Музыка ускоряется, и мы становимся ее частью, сливаемся с ней, с залом, с магией, с танцем. Роберт ведет меня уверенно, и я почти не думаю о шагах. Мы не отводим друг от друга взгляда, словно бы нет здесь других людей, лишь мы. Как же Роб красив. Высокий, сильный. А его профиль, его глаза и скулы, его нос… и мягкие волосы.
Я кружусь и подлетаю, а потом раз… и снова падаю в его руку. Поймал. Он всегда ловит, я не сомневаюсь. Тогда не сомневалась, не сомневаюсь и сейчас.
Я помню. Мы танцевали так же когда-то — в другом мире, в другой жизни, когда были молодыми. Мы делаем сложный переворот. Я снова в воздухе. Легкая, свободная, будто и правда вешу не больше пушинки. Я доверяю Робу, доверяю больше, чем кому-либо. И от этого сжимается сердце.
Зал взрывается аплодисментами, но я слышу только свое сердце и его дыхание.
Музыка обрывается. Конец.
Я тяжело дышу, прижимаясь к Робу так близко, что чувствую биение его сердца. Его взгляд вцепляется в мой, и я не могу отвести глаз. Все вокруг исчезает. Есть только мы двое.
Мои глаза скользят к его губам. Я дрожу.
Глава 29
Мы делаем несколько шагов в сторону, подальше от центра внимания, и я выдыхаю, наконец возвращаясь из этого вихря страсти обратно в простой зал. Внутри все колотится. Воды. Мне нужно выпить побольше воды. Словно читая мои мысли, Роб использует магию воды и переносит жидкость в стакан, стоящий неподалеку, подает мне.
– Спасибо, – и залпом выпиваю.
Теперь могу нормально выдохнуть. Ну я и летала там под потолком.
– Это было красиво, – говорит Роб на улыбке. – Я скучал по тебе.
– Я тоже, – и сама не думаю, что говорю. – Мы реально сделали это? Мы станцевали! Как ты мог не забыть все движения?!
– У инквизиторов хорошая память.
– Выпендрежник.
Роб смеется, и я смеюсь вместе с ним. Мы на самом деле сделали это, мы… Встречаемся взглядами и тут же отворачиваемся, пока не стало слишком поздно. Проклятье, а это неловко. Танец, а до этого поцелуй, и сейчас… не отвернись я, мы бы точно поцеловались снова.
– Гостей так много, – говорю я вдруг, переводя тему на что угодно. – В мое время в Академии меньше учеников.
– Да, это были золотые годы.
И снова замолкаем. Да что ж
