такое?! Мы так кружились, мы так горели. Я… снова почувствовала себя молодой, сильной, живой и желанной, и это ни с чем не сравнимо.
– И наряды… необычные, – продолжаю я. – Все в блестках и разноцветное. В мое время на балы выбирают что-нибудь попроще.
– Да, в блестках.
Снова встречаемся взглядами и не моргая пялимся друг на друга. Как же мне не по себе.
— Зеленый цвет… – говорит Роб. – Тебе идет.
– Спасибо, а тебе… – мнусь, но все же выдыхаю. – Ты тоже хорошо выглядишь.
Мы снова оказываемся в тишине. Вот и обменялись дежурными фразами, чтобы не выдать то, что на самом деле кипит внутри. Мы оба думаем о другом. О танце, о взглядах, о прикосновениях… о прошлом. И о несбывшемся будущем.
— Ну ничего себе! — Шарлотта подходит вприпрыжку, спасая нас от неловкого молчания. – Это что еще такое было? Летали? Вы всю жизнь танцами занимались, признавайтесь?
– Импровизация, – пожимает плечами Роб.
– Лгуны! – ахает Шарлотта. – Так я и поверила. Нет-нет, это выверенная техника. Это отрепетированный танец, меня в таких вещах не обманешь. Это… Ребята, это восторг!
Я смущенно кашляю, отступая чуть в сторону.
— Я серьезно! — Шарлотта складывает руки на груди. — Вы же видели, как на вас смотрели? Даже профессора! Говорун вообще челюсть потерял, во как отвисла. И половина студентов точно готова меня растерзать, только потому что я говорю с вами двумя. — Она хитро щурится, глядя то на меня, то на Роберта. — Но, честно, ребят, это было… легендарно.
Я смущенно улыбаюсь, не зная, как реагировать, но понимая, что Шарлотта права.
— Спасибо, — тихо говорит Роберт. – Нам приятно.
– Да, спасибо, – присоединяюсь я.
И тут к нам подходит профессор Динара, готовая захлопать от удовольствия.
— Какой танец! — говорит она тепло. —Такая страсть, такая история. Ах, давно я не видела ничего настолько чувственного. Вы таланты! Та-лан-ты! И это мои студенты. Какая ж вы красивая пара.
Я чувствую, как у меня краснеют щеки. Роберт благодарно склоняет голову, а я не нахожу слов.
— Так держать, — продолжает профессор. — Молодость. Ах, молодость! Живите, танцуйте, любите!
Она уходит так же внезапно, как появилась. А я не выдерживаю и встречаюсь глазами с Робертом. Живите, танцуйте, любите. Ах, Динара-Динара, боюсь, мы слишком поломаны для всего этого.
Глава 30
Приятно, конечно, когда тебя хвалят. Я уже успела позабыть, как это был студентом, которого могут хватить. Во взрослой жизни упреки ты слышишь гораздо чаще. Во взрослой жизни как? Никто из высшего начальства не отругал – уже победа. Отругали – исправляй, пока не потеряла работу. Смотрю вслед уходящей Динаре, и ощущение, словно вместе с ней уходит моя молодость. Странное и нелогичное ощущение, но что уж поделать.
– Теперь желающие могут исполнить песню! – гремит голос ректора Говоруна.
Он такой молодой и сильный. Здесь, сейчас. Безумие еще не настигло его. Как необычно наблюдать.
– Караоке, – хлопает в ладоши Шарлотта. – Пойду найду, с кем петь!
– Постой, – хватаю ее за локоть, и взглядом нахожу того парня, с которым танцевала на прошлом балу – высокого блондина Зака. – Спой с Заком.
– С кем?
Иду сквозь зал в сторону Зака.
– Ты сватаешь меня что ли? – сопротивляется Шарлотта, понимая, к кому мы идем. – Он же светленький, а мне по вкусу темненькие.
– Забудь про вкус.
– И волосы слишком короткие у него, будто вшивый. А я не люблю вшивых.
– Он не вшивый.
– Да? Уверена? Диана, понимаю, ты чувствуешь вину, но не надо подсовывать меня кому попало, я…
Тут мы подходим к Заку, и он оборачивается. Шарлотта замирает, вглядываясь в его чистые голубые глаза-озера.
– Диана, – говорит Зак, но глаз не сводит с Шарлотты. – Ты что-то хотела.
Вот это любовь с первого взгляда. Прячу усмешку и наконец выпускаю подругу из хватки.
– Спойте вместе, – говорю не то Шарлотте, не то Заку. – Зак, это моя подруга Шарлотта. Шарлотта – это мой приятель Зак. Теперь вы знакомы и можете…
На меня внимания уже никто не обращает, ну и ладно. Коротко киваю и удаляюсь довольная. Может, хотя бы эту свою ошибку получится исправить.
– Готова? – Роберт вылавливает меня в толпе гостей.
– К чему? – поднимаю на него голову и замечаю огонь, смешивающийся со смущением в его глазах, и с моих губ теперь слетает лишь шепот. – К чему я должна быть готова?
– Споешь со мной?
Спеть? С ним? Но я не думала…
– Выбирают короля и королеву бала, – говорит Роб. – Мы должны победить.
Какая удобная отговорка. За спиной у Роба лютня, и от вида инструмента у меня перехватывает сердце. Он будет играть, а я спою. Как тогда, как в нашем прошлом. Голова идет кругом. Надо сесть. Надо выпить еще воды. Словно слыша мои мысли, Роб подает стакан с водой. Спасибо. Пью большими жадными глотками.
– Диана, – Роб касается моей руки. – Одна песня. Знаю, что тебе тяжело, но…
– Мне не тяжело, – перебиваю неуверенно. – И мы сделаем это.
Как тогда. Как во времена, когда мы ничего не боялись. Как во времена, когда мы еще не забыли, что значит любить.
Под аплодисменты на сцену поднимаются двое первокурсников. Роб встает, переворачивает лютню. Все замирают в предвкушении. Он будет играть. Его ловкие пальцы побегут по струнам, и я смогу на это нормально смотреть. Смотреть без сожалений. Смогу.
– Эта песня, – начинает Роберт. – Посвящается всем, кто запутался.
Я знаю, что это будет за песня. И в груди сжимается. Это была наша последняя песня. Последняя, которую мы исполнили вместе до того, как Роб повредил руку. Песня тем, кто запутался. Мне. Ему. И многим другим. Втягиваю воздух. Нет я не готова. Но вряд ли к этому можно быть готовой. И звучит музыка.
Его пальцы скользят по струнам так легко, будто не было стольких лет без лютни, будто прошлое вернуло ему все навыки. Мелодия льется тихо, осторожно, словно шепот. Начало… У меня перехватывает дыхание. Музыка становится громче, в ней сила, уверенность и тоска. Раньше Роб не мог так передавать чувства, а теперь умеет. И в этом мастерство. В этом гениальность.
