страстью, и, когда моя рука скользит по ее боку и накрывает правую грудь, она не останавливает меня.
Она никогда не позволяла мне заходить дальше этого, потому что хотела сначала обручиться, прежде чем переспать со мной.
Я стараюсь не забывать об этом, но тут она выгибает спину, сильнее прижимаясь грудью к моей ладони.
Мое уважение к Сиенне борется с невероятной потребностью, которую она вызывает во мне. Хотя она положила конец нашим отношениям, я был верен ей. Последний раз у меня был секс сразу после моего двадцать первого дня рождения. Именно тогда я понял, что хочу только одну женщину. Сиенну Витале.
Пролитая кровь немного сняла напряжение, но то, что она подо мной, то, что я целую ее, прикасаюсь к ней, сводит меня с ума.
Желая почувствовать ее еще сильнее, я засовываю руку под ее пижаму, после чего снова накрываю ее грудь.
Черт, у нее такая мягкая кожа, и она идеально заполняет мою ладонь.
Я отчаянно нуждаюсь в ней, во мне нарастает непреодолимое желание, пока мой рот полностью доминирует над ее.
Боже.
Все убийства и хаос в моей жизни исчезают. Есть только Сиенна, женщина, которую я хочу больше всего на свете.
Да, я ни за что на свете не позволю ей и дальше откладывать неизбежное.
Глава 13
Сиенна
Даже когда в глубине сознания начинают звучать тревожные звоночки, я теряю способность ясно мыслить, когда Кристиано целует меня, лишая возможности сопротивляться ему.
Я чувствую лишь темную смесь насилия и кожи, с легким оттенком пряностей.
Я чувствую его вес, и это дарит мне чувство безопасности, которого я не испытывала уже очень давно.
А потом появляется желание, такое сильное и всепоглощающее, что у меня не остается ни единого шанса, когда его сильные пальцы массируют мою грудь и пощипывают сосок.
Боже.
Я ахаю прямо перед тем, как из меня вырывается стон.
Кристиано прерывает поцелуй и, приподнимаясь, садится на меня сверху. Затем хватает мою майку и разрывает шелковую ткань посередине.
Как раз когда я собираюсь попросить его подождать, он наклоняется и втягивает мой сосок в рот, одновременно засовывая руку мне в шорты. Одним плавным движением, которое мне никогда не удастся повторить, он разводит мои ноги шире, затем его палец скользит по влаге, скопившейся у моего входа.
О-о-о-о, Боже.
Стон, вырывающийся из меня, звучит очень громко, и вместо того, чтобы оттолкнуть его, я обхватываю его затылок одной рукой, а другой сжимаю запястье. Мои бедра вращаются в поисках большего трения.
Что я хотела сделать?
Кристиано пожирает мою грудь, как изголодавшийся мужчина; его зубы слегка покусывают мои соски. Это невероятно приятное ощущение, от которого у меня сжимается живот, а его пальцы становятся еще влажнее от моего возбуждения.
Не помню.
Страсть и вожделение вспыхивают между нами, заглушая тревожные звоночки.
Я прижимаюсь к нему, и он, наконец, сдается, позволяя мне перевернуть его на спину. Я едва замечаю удивление на его лице, когда быстро расстегиваю пуговицы его черной рубашки. Распахнув ткань, я вижу темные контуры новых татуировок, которых не было, когда я видела его без рубашки в последний раз.
Кристиано садится, и пока он снимает рубашку и бросает ее рядом с кроватью, я пытаюсь расстегнуть его ремень.
Как только в глубине моего сознания снова начинают звучать тревожные звоночки, он одним быстрым движением переворачивает меня. Когда я приземляюсь на спину, он хватает мои пижамные шорты и стаскивает их с моих ног.
Даже не потрудившись снять штаны, он лишь спускает ткань достаточно низко, чтобы освободить свой член. Я едва успеваю мельком увидеть его мужское достоинство, как он уже располагается у моего входа.
Он опирается левой рукой рядом с моей головой и, завладев моими губами в страстном поцелуе, обхватывает мое бедро, пытаясь проникнуть в меня. Когда это не удается, меня охватывает отчаяние. Его толчки становятся сильнее, и наконец он проникает в меня так глубоко, что острая, жгучая боль вырывает меня из омута страсти.
— Господи Иисусе, — стонет он мне в губы, его тело сильно вздрагивает.
Я делаю глубокий вдох, и мой разум проясняется настолько, что я понимаю, что занимаюсь сексом с Кристиано.
О. Мой. Бог. Что я наделала?
Он замечает перемену в моем настроении, поднимает голову и наши взгляды встречаются.
Господи. Что мне делать?
Черты лица Кристиано смягчаются, и он нежно целует меня в губы, после чего спрашивает:
— Хочешь остановиться?
Слишком поздно. Он уже внутри меня.
Боже. Кристиано полностью вошел в меня.
От этого осознания мои глаза округляются. Меня ошеломляет насколько он большой, и то, что я позволила ситуации зайти так далеко.
Он опирается предплечьями по обе стороны моей головы и нежно целует меня в щеку.
— Детка?
Мой голос звучит хрипло, когда я шепчу:
— Я перевариваю происходящее.
— Хочешь, чтобы я вышел?
Я удивляюсь, когда качаю головой.
Его глаза становятся невероятно мягкими, словно черный бархат.
Все эмоции, с которыми мне приходилось бороться с того дня, как его ранили у меня на глазах, наполняют мое сердце.
Любовь, которую я к нему испытываю. Потребность в его защите. Влечение, которое только усиливается, как бы я ни пыталась его остановить.
Как и во всех других аспектах моей жизни, я недостаточно сильна, чтобы сказать ему остановиться. Не сейчас, когда он уже внутри меня. Вместо этого я поднимаю голову и прижимаюсь к его губам.
Кристиано быстро берет контроль в свои руки, и, когда он целует меня с властностью и жаром, которые вызывают у меня сильное привыкание, мое беспокойство и хаотичные эмоции уходят на второй план.
Я снова погружаюсь в омут страсти, отчаянно желая, чтобы он начал двигаться.
Клянусь, этот мужчина может читать мои мысли, потому что он медленно выходит из меня, позволяя мне почувствовать каждый восхитительный дюйм его твердого члена.
Когда Кристиано снова входит в меня, я чувствую лишь легкое покалывание, но оно быстро заглушается удовольствием, когда его таз сильно трется о мой клитор.
— О Боже, — выдыхаю я ему в губы, а мои руки находят его спину. Я наслаждаюсь ощущением его горячей кожи и мышц под кончиками пальцев и быстро пьянею от прикосновений к нему.
Он снова теряет всякий контроль и, начиная жадно целовать меня, наполняет меня мощными толчками.
Мое тело прижимается к его, и между нами разгорается адское пламя.
Каждый раз, когда он вонзается в меня, мой живот сжимается.
Внезапно он приподнимается и, проводя рукой
