остатки сэндвича.
Закончив, я нахожу Сиенну в гостиной, расхаживающую туда-сюда. Черты ее лица напряжены, и, когда ее взгляд устремляется на меня, я вижу панику и страх.
Остановившись возле дивана, я качаю головой.
С тревогой на лице она потирает ладонями предплечья, нервно сжимая их каждые две секунды, пока кожа не покрывается красными пятнами.
Увидев, что у нее начался нервный тик, я сокращаю расстояние между нами и обнимаю ее. Крепко прижимаю ее к себе, и когда она дрожит, мое тело тоже содрогается в ответ.
Я целую ее в висок и нежно шепчу на ухо:
— Ш-ш-ш... Все в порядке.
Ее тело снова дрожит, и проходит еще несколько секунд, прежде чем она нерешительно высвобождает руки, чтобы обнять меня.
Мое тело изо всех сил пытается поглотить ее, и я закрываю глаза, пытаясь унять ее тревогу.
Вдруг я слышу приглушенный всхлип, и, когда поднимаю голову, Сиенна крепко прижимается к моей груди. Она цепляется за меня так, словно боится, что я исчезну, как только она отпустит меня.
— Принцесса?
Качая головой, она снова всхлипывает, уткнувшись в мою рубашку.
Я бы отдал все, что у меня есть, лишь бы на минутку заглянуть в ее голову.
Мой голос наполнен напряжением, когда я говорю:
— Я хочу, чтобы ты рассказала мне, что происходит, чтобы я мог это исправить.
Она снова качает головой.
Я целую ее висок и волосы, пока ее слезы оставляют влажные пятна на моей рубашке.
Когда всхлипы стихают, и она отпускает меня, я обхватываю ее подбородок и приподнимаю голову, чтобы увидеть ее лицо. Большими пальцами я вытираю слезы с ее щек, а затем смотрю в глаза.
— Поговори со мной, Сиенна.
Как и раньше, она снова полностью отгораживается от меня.
— Просто эта неделя была насыщенной из-за переезда и ранения Риккардо.
— Ты не подумала, что нужно обсудить это со мной? — спрашиваю я.
Ее покрасневшие глаза устремляются на меня.
— Что?
— Твой переезд сюда.
Сиенна пристально смотрит на меня, а затем на ее лице проступает усталость.
— Может, ты и глава семьи, но это не значит, что ты имеешь право вмешиваться в мою личную жизнь.
— Давай проясним одну вещь, Сиенна. — Я подхожу ближе и, возвышаясь над ней, говорю: — Я всегда буду вправе вмешиваться в твою личную жизнь: с кем ты общаешься, где живешь, выйдешь ли ты замуж. — Я наклоняюсь, пока нас не разделяет всего лишь дюйм. — Все, что касается тебя, – мое, блять, дело.
В ее глазах вновь мелькает страх, и моя темная сторона мгновенно исчезает.
Я делаю над собой усилие, чтобы смягчить лицо и тон, и со вздохом обхватываю ее лицо руками. Прижимаясь к ее лбу, я шепчу:
— Как твой капо и мужчина, который тебя любит, моя работа и привилегия – обеспечить тебе лучшую жизнь. — Я пристально смотрю ей в глаза, и мой голос становится хриплым. — Перестань сопротивляться мне.
И снова она, блять, отстраняется, заставляя все мышцы моего тела напрячься, а руки сжаться в кулаки. Разочарование захлестывает меня подобно сильному шторму, и, не осознавая, что делаю, я хватаю Сиенну и притягиваю ее к себе. Моя рука обхватывает ее затылок, и, когда наши взгляды встречаются, остатки того скудного терпения, за которое я так цеплялся, покидают меня.
За те три месяца, что мы встречались, я целовал ее с трепетом, стараясь не быть слишком напористым.
Но это в прошлом.
Мои губы впиваются в ее с неистовой силой, безжалостно и грубо. А годы сдержанности рушатся в одно мгновение.
Удовлетворенный стон вырывается из моей груди, когда мои зубы скользят по нижней губе Сиенны. Когда она ахает и открывает рот, я углубляю поцелуй и, крепко прижимая к себе, подхватываю ее на руки.
Ее руки тут же обхватывают мою шею, притягивая ближе. Когда тело Сиенны плотно прижимается к моему, я чувствую каждую дрожь и слышу каждый резкий вздох. Это просто сводит меня с ума.
Теперь ей точно не удастся меня оттолкнуть. Я с силой прижимаю ее к себе, поглощая каждый восхитительный дюйм ее рта.
Блять. Моя женщина на вкус даже лучше, чем я помню.
От чистого отчаяния поцелуй становится все более страстным. Я балансирую на грани потери контроля и не могу остановиться.
Здесь нет нежности, только непрекращающийся голод, обостренный разочарованием и тем адом, который она заставила меня пережить, отказавшись объяснить, почему, черт возьми, порвала со мной.
Попробовав ее вкус после столь долгого перерыва, моя душа содрогается от огромного облегчения. Я лишний раз убедился, что ни одна другая девушка не заменит ее. Ничто не сможет заставить меня разлюбить Сиенну.
Я отстраняюсь и, видя, как в ее глазах желание борется с испугом, прижимаюсь своим лбом к ее.
Мой голос звучит низко, без капли милосердия и терпения.
— Я устал ждать, Сиенна. У меня совсем не осталось терпения.
Глава 11
Сиенна
Хватая ртом воздух, я чувствую себя совершенно сбитой с толку и изо всех сил пытаюсь сформулировать связную мысль.
Меня и раньше целовали, но никогда так страстно и сильно.
Под его пристальным взглядом я с трудом делаю глубокий вдох. Опасный блеск в его черных глазах подсказывает мне, что он говорит серьезно.
Часть меня хочет сдаться и позволить этому могущественному мужчине полностью управлять моей жизнью, но есть еще и страх. Я не смогу жить с постоянным ужасом, что Кристиано могут застрелить в любой момент.
Воспоминание о крови, растекающейся по его пиджаку, проносится в моей голове, и я дергаюсь в его объятиях.
Мучительное горе, которое я испытала, когда думала, что он мертв, разрывает меня изнутри, и от этого моя тревога только усиливается.
Я пытаюсь вырваться из его крепкой хватки, отчего черты его лица еще больше мрачнеют.
— Прекрати! — сердито рявкает он.
Резкий приказ пронзает меня, словно молния, и я не могу сдержать стон, срывающийся с моих приоткрытых губ, все еще покалывающих от его потрясающего поцелуя.
Он, кажется, немного успокаивается, но это не ослабляет удушающую панику, сжимающую мою грудь.
Кристиано нежно обхватывает мою щеку, пристально глядя в глаза.
— Прекрати, принцесса. Так не должно быть.
Проходит слишком много времени, но мне все же удается выдавить из себя слова.
— Отпусти. — Когда его хватка не ослабевает, я умоляюще смотрю на него и прошу: — Пожалуйста.
На его суровом, но в то же время красивом лице мелькает
