class="p">— Ты бы смог жить без мамы?
На его лице появляется смиренное выражение.
— Если Сиенна не согласится, это разорвет Коза Ностру надвое.
Встав, я начинаю расхаживать по комнате, а в голове проносится множество мыслей.
— Только если они узнают, что ее принудили к этому.
— Что это значит?
— Сиенна любит всем угождать. Она сделает все, чтобы сохранить мир.
— Господи, сынок. — На его лице мелькает беспокойство. — Ты действительно так поступишь с Сиенной? Заставишь ее выйти за тебя против ее воли?
Не колеблясь я тут же отвечаю:
— Да. Я сделаю все, что потребуется. Как только мы поженимся, она поймет, что я поступил правильно.
Он пристально смотрит на меня в течение долгого времени.
— Другие мужчины доверяют тебе как лидеру. Не разрушай все, над чем мы так усердно работали.
Папа встает и наливает нам еще виски. Мы сидим в тишине, наслаждаясь напитками, и мой гнев постепенно утихает, давая возможность ясно мыслить.
Примерно через минуту я спрашиваю:
— Как думаешь, почему Сиенна порвала со мной?
— Сынок, я многое знаю, но когда дело касается женщин, я тупой как пробка.
Я невольно усмехаюсь, и вдруг дверь кабинета распахивается, и входит мама:
— Мне показалось, я слышала твой голос!
Я встаю, когда мама направляется ко мне. Она врезается мне в грудь и крепко обнимает.
Чувствуя вину за то, что не появляюсь здесь так часто, я целую ее в волосы.
— Привет, мам.
Так же быстро, как обняла меня, она отстраняется и бросается к двери.
— Я приготовлю твое любимое блюдо на ужин. Ты останешься, и я не хочу ничего слышать о работе!
Когда она исчезает в коридоре, папа говорит:
— Она очень по тебе скучает. Проведи вечер с нами. Это пойдет тебе на пользу, и мне не придется беспокоиться о тебе несколько часов.
Не желая обижать маму, я киваю. Я выхожу из кабинета и направляюсь на кухню, где она суетится, доставая ингредиенты из холодильника и кладовой.
Я сажусь за островок, и, когда она проходит мимо меня, ее пальцы скользят по моей шее, рядом с раной.
— Что случилось?
И вот опять начинаются вопросы.
— Тебе не о чем беспокоиться, — отвечаю я.
— А синяки на лице откуда?
Я вздыхаю.
— Просто спарринговал с парнями.
Она достает все ингредиенты для говяжьего гуляша4 и, начав готовить, спрашивает:
— Ты разговаривал с Энцо и Джианной?
— Конечно. С ними обоими все в порядке. — Я опираюсь локтями на столешницу. — Джианна скоро будет дома. Постарайся не волноваться.
— Я всегда буду волноваться, — бормочет она. — Особенно о тебе и о том, какой ты безрассудный.
— Мне казалось, ты не хочешь говорить о работе, — говорю я, за что получаю от нее хмурый взгляд. Встав, я подхожу к ней и обнимаю сзади. — Прости, мам.
Когда я отпускаю ее, она поворачивается и оглядывает меня с ног до головы.
— Когда ты в последний раз ел домашнюю еду?
— На днях, — лгу я, прислонившись к кухонному островку и скрестив руки на груди.
Я смотрю, как она нарезает грибы, и, как в детстве, ее движения меня успокаивают.
Когда мы поженимся, Сиенна, вероятно, будет устраивать ужины с мамой, и мы сможем проводить больше времени вместе.
Когда мы поженимся.
Уголок моего рта приподнимается.
У нее есть месяц.
Глава 9
Кристиано
Хьюго идет впереди с двумя своими лучшими людьми, чтобы осмотреть территорию, и только когда он кивает мне, я выхожу из машины.
Вместе с Нико я направляюсь к пирсу, где стоит Константин Драгомир.
Как и я, он одет в черное. Я легко узнаю его среди людей в толпе, и, зная, что моя команда прикроет меня, сосредотачиваю свое внимание на главе румынской мафии.
Он моего роста, с черными волосами и умными глазами.
В отличие от ирландцев и албанцев, я искренне уважаю Драгомира. Он представляет для меня опасность, что добавляет интереса к ситуации.
Когда я останавливаюсь рядом с ним, он продолжает смотреть на реку Гудзон и город.
— В воздухе пахнет нефтью, — замечает он.
Я не удосуживаюсь ответить, засунув руки в карманы. Мое тело может казаться расслабленным, но я настороже. Драгомир – один из немногих людей на планете, у которого действительно есть шанс убить меня.
Он вздыхает, затем поворачивает голову и встречается со мной взглядом.
— Что мы будем делать, Фалько?
Я делаю глубокий вдох и пожимаю плечами.
— Война между нами уничтожит обе стороны, а я не в настроении посещать похороны.
Он кивает и снова обращает внимание на реку.
— Слышал, у тебя проблемы с якудза.
— Просто небольшая стычка.
— И ты почти закончил истреблять ирландцев.
Я пожимаю плечами.
— Было весело, но они мне надоели.
— А албанцы? — спрашивает он.
— Сущее раздражение. — Он дает понять, что следил за мной. — Как все прошло в Амстердаме? — спрашиваю я в ответ.
Губы Драгомира изгибаются, и он усмехается.
— Хорошо. Я заключил сделку с итальянцами. — Его бдительный взгляд перемещается на меня. — Теперь мне осталось только договориться с сицилийцами.
Проходит целая минута, прежде чем я говорю:
— Я буду получать пятьдесят процентов от того, что ты продаешь в Штатах, а ты – пятьдесят процентов от всего, что Коза Ностра продает в Европе.
Мое предложение привлекает его внимание, и он поворачивается ко мне лицом.
— Азия, Африка и Южная Америка?
— Пятьдесят на пятьдесят. Мы заключаем союз ради наших организаций. Никакого переманивания контактов друг у друга.
Драгомир долго и пристально смотрит на меня, после чего протягивает руку. Когда мы обмениваемся рукопожатием, он говорит:
— Не подведи меня. Не хочу возвращаться сюда.
Уголок моего рта приподнимается, когда я похлопываю его по плечу.
— Давай пообедаем в моем ресторане.
Черты его лица немного расслабляются, и, пока мы идем туда, где припаркованы все машины, он говорит:
— Я слышал, у тебя есть хороший хакер.
То, что он упомянул о Рози, заставляет меня насторожиться. Когда я не отвечаю, он продолжает:
— К сожалению, моего убили. Ты не против, если я поработаю с Ла Роса? Я хорошенько тебя за это отблагодарю.
Я останавливаюсь возле его черного внедорожника, несколько секунд смотрю на него и говорю:
— Все общение будет через Энцо, Нико или меня, исключительно
