Я знаю, он чувствует, как по мне пробегает дрожь.
Да, продолжай обманывать себя, Сиенна. Такой мужчина, как он, не умеет сдаваться. И он ясно дал понять, что хочет только тебя.
Кристиано глубоко вдыхает мой аромат, и кажется, будто он наслаждается им. В конце концов, его губы скользят по моему виску и щеке, пока не достигают уха.
— Мне жаль Риккардо. Как ты себя чувствуешь?
По моему телу пробегают сильные мурашки, а сердце начинает бешено колотиться о ребра по совершенно другой причине. Даже спустя столько времени влечение, которое я испытываю к нему, только усиливается, что очень беспокоит меня.
Этот момент слишком интимный. Я поднимаю руки и, упираюсь ему в грудь, пытаясь увеличить дистанцию между нами.
К счастью, он отпускает меня, и я тут же отступаю назад, с трудом выдавливая из себя слова:
— Я в порядке. Тебе не нужно было приходить.
Уголок его рта снова приподнимается, и, хищно наклонив голову, он пристально смотрит мне в глаза несколько секунд.
Тревога вспыхивает у меня в груди, а дыхание учащается.
— Ты останешься на ужин? — спрашивает папа, отчего у меня внутри все сжимается.
Не думаю, что смогу выдержать целый ужин с Кристиано. Только не сегодня.
— С удовольствием, — отвечает он с властной интонацией, присущей главе Коза Ностры. Его глаза не отрываются от моего лица, и у меня создается впечатление, что он молча бросает мне вызов.
Я редко злюсь, но он знает, что я чувствую, и то, что он согласился остаться на ужин, вовсе не означает, что я должна торчать где-то поблизости.
— Надеюсь, вы все хорошо проведете вечер, — говорю я с натянутой вежливой улыбкой на лице. — У нас с Райей уже есть планы.
Ложь дается легко, и только мама видит ее насквозь, но, к счастью, она быстро скрывает свои эмоции.
— Держи телефон при себе на случай, если мы что-нибудь услышим о Риккардо.
— Хорошо.
Желая убраться подальше от Кристиано, я быстро покидаю гостиную. Схватив сумочку, лежащую на столике возле входной двери, я слышу, как Кристиано говорит:
— Я совсем забыл. У меня сегодня вечером назначена встреча. Давайте перенесем ужин на другой раз.
Черт. Надеюсь, он не помешает мне уехать к Райе.
Я возвращаюсь в гостиную и, улыбнувшись родителям и Бьянке, проскакиваю через раздвижные двери. Идя по дорожке, ведущей к гаражам и подъездной аллее, я слышу за спиной его уверенные шаги.
Заметив своего личного охранника, я кричу:
— Альфио, отвези меня к Райе.
Не успевает мой охранник ответить, как Кристиано приказывает:
— Не беспокойся, Альфио, я отвезу Сиенну.
Черт. Черт. Черт.
Я даже не знаю, дома ли Райя.
В моей груди вспыхивает паника, и я поворачиваюсь к самому упрямому мужчине на этой проклятой планете.
— Я никуда с тобой не поеду. Меня отвезет Альфио. И без него я не смогу вернуться домой. Если только ты не хочешь, чтобы я воспользовалась такси.
Мрачный смешок вырывается из уст Кристиано, словно ядовитая змея, и от этого леденящего душу звука у меня по коже бегут мурашки.
Он останавливается, когда нас разделяет лишь дюйм, и, опустив голову, смотрит на меня безжалостным взглядом. Его голос становится низким и угрожающим, когда он бормочет:
— Перестань сопротивляться, принцесса. Либо ты сама сядешь в машину, либо я заставлю тебя силой. Пятнадцатиминутная поездка тебя не убьет.
Несмотря на охвативший меня страх, я вздергиваю подбородок и шиплю:
— Позволю себе не согласиться.
Его и без того мрачное выражение лица становится гневным, когда он резко кивает в сторону своего внедорожника.
Боже.
При виде ярости на его лице мое сердцебиение учащается, а во рту становится сухо. Никогда прежде я не видела такого выражения у Кристиано, и это ясно показывает, что вся его сдержанность исчезла.
Боже мой. Он еще опаснее, чем я думала.
Он просто невменяем.
Глава 8
Кристиано
Пока Нико везет нас в квартиру Райи, Сиенна неподвижно сидит рядом со мной.
Как только она начинает переплетать пальцы, я накрываю ее руки своими. Крепко сжав их, я поворачиваю голову и смотрю на нее.
В ее широко распахнутых зеленых глазах мелькает страх, который мне ни хрена не нравится.
— Расслабься. — Я стараюсь говорить мягко, но слова все равно звучат как приказ, поэтому я разочарованно вздыхаю. — Ты же знаешь, что я не причиню тебе вреда, так что перестань на меня так смотреть.
Голос Сиенны дрожит, и этот хрупкий звук ранит мое сердце, когда она говорит:
— Ты не причинишь мне вреда, но точно заставишь меня делать что-то против моей воли.
Она права.
Когда я молча смотрю на нее, ее глаза округляются еще больше.
— Господи. Даже не думай об этом, Кристиано.
Я наклоняюсь к ней и зарываюсь носом в ее шелковистые светло-каштановые пряди.
— И о чем я не должен думать?
Блять, от нее так вкусно пахнет.
— Прекрати!
Я немного отстраняюсь и смотрю ему в глаза.
— Нет.
Вырвав свои руки из-под моих, она наклоняется вперед, обращаясь к Нико.
— Останови машину, пожалуйста.
Нико подчиняется только моим приказам, поэтому продолжает молча ехать.
На прекрасном лице Сиенны мелькает смесь гнева и паники. Она сильно толкает меня в грудь, но вместо того, чтобы заставить меня сдвинуться с места, сама приваливается спиной к двери.
Я решаю, что с меня достаточно, и, обхватив ее за плечи, заключаю в крепкие объятия. Мои руки смыкаются вокруг нее, и меня мгновенно охватывает такое чувство покоя, что все тело содрогается от облегчения.
Я привык брать то, что хочу, и отдавать приказы, но, обнимая единственную женщину, которую когда-либо желал, я умоляю:
— Просто позволь мне обнять тебя.
Она застывает на несколько секунд, и вдруг происходит чудо: она обвивает руками мою шею. Мои глаза закрываются от сильного удовольствия, разливающегося по всему телу. Я глубоко вдыхаю ее аромат, и, когда вездесущая тьма отступает, чувствую проблеск нормальности.
— Спасибо, — шепчу я ей на ухо, потираясь щекой о ее волосы. Мои руки сжимаются, и мне кажется, будто я наконец-то получил нужную дозу наркотика после многолетней ломки.
Она кладет руку мне на затылок и оставляет нежный поцелуй рядом с раной от пули. Мое тело снова содрогается, отчаянно желая большего.
— Прости. — Ее голос мягок, но в нем чувствуется невыносимая душевная боль, которую она заставляет нас переживать. — Я хочу, чтобы ты был счастлив,
