– Не сходится.
– Верно, – согласился Грей. – Он тогда бы шлюх убивал. Был у нас такой четыре года назад. Уорвик Дэвидсон его звали, резал шалав в Хорвин-Бонс. Все вы правильно сказали, он так и заявил, что очищал мир от грешниц.
– А если он спасает несчастных девушек от жестокого мира? – спросил я. – Тогда это не лорд Эшфорд, он спасает по-другому, как и все его предки. Фабрикам Эшфорд более ста лет, они с самого начала поддерживали несчастных и обездоленных.
Грей устало махнул рукой.
– Хрен с ними, с его мотивами. Фляга там свистит, что аж у моря слышно, вот и весь мотив. Важно то, что я перекрыл поставщиков зелий. Все, кто мог бы ввезти этот сок плакучей ивы, под колпаком Вейримара. И вы были правы насчет дерева в парке, оно все изрезано. Сок собирали.
– Поставили охрану? – осведомился я.
– Поставил, – ухмыльнулся Грей. – Теперь если гадина туда сунется, мы ее мигом за зад и в конвертик. Лишь бы только наш душегуб из города не рванул.
Эксперты министерства закончили обыск, и один из них, немолодой и очень серьезный, произнес сдержанным официальным тоном:
– Мы закончили работу. В лаборатории есть следы Fausi Fausi Gabrissae, но их недостаточно для регулярного производства Сонной Лозы. Отчет для министра будет отправлен сегодня же. Старший инспектор, у Вейримара есть к нам вопросы?
– Нет, – коротко бросил Грей, я оставил подпись в отчете по обыску рядом со строчкой “нарушений нет”, и эксперты распрощались. Лонгвилл точно будет недоволен – он-то надеялся законопатить меня за решетку и загрести себе моих пациентов и заказы, а теперь придется довольствоваться малым.
Я не удивлялся и не обольщался. Меня уже не первый раз пробовали в чем-то обвинить – когда ты чудовище, все хотят от тебя избавиться, даже если ценят и уважают. Если бы я снял мантию при всем честном народе, то никто и не вспомнил бы про мои зелья – меня бы тотчас же подняли на вилы.
На этот раз у Лонгвилла ничего не вышло, но я знал, что он не оставит попыток. Слишком уж лакомый кусок рынка я загреб. А когда меня не станет, Лонгвилл превратится в того самого рака на безрыбье, и мои пациенты и заказчики волей-неволей пойдут к нему.
Впрочем, ладно. Незачем травить душу язвительными размышлениями.
Мы распрощались со старшим инспектором, и Флер будто оживилась, словно ей стало легче дышать. Она прошла к рабочему столу с видом прилежной ученицы, улыбнулась мне и сказала:
– Вы же помните, что мы договорились об уроках.
Я согласно кивнул.
– Помню, конечно. Вот вам первое задание: тщательно вымыть руки и обработать их очищающим средством. Мы начнем с того, что сварим зелье от простуды.
Глава 9
– Зельеварение начинается с чистоты, а не с котлов и подбора ингредиентов. Видите вон ту бутылку? Жмите на ручку локтем.
Я, кажется, вымыла руки так тщательно, как не мыла никогда. Над большой раковиной была закреплена бутыль с нежно-голубым содержимым: я нажала на нее локтем правой руки, подставив левую, и кожу оросило прохладной жидкостью.
– Теперь то же самое со второй рукой, – распорядился доктор Броуди.
Кожу начало пощипывать, но я решила не жаловаться. Алекс быстро надел на меня халат и шапочку, и я невольно ощутила восторг и подъем. Я теперь была не какая-то приютская девчонка, а серьезный человек на серьезном месте.
Может, однажды открою свою аптеку, например: денег, которые платит доктор Броуди, хватит даже с излишком. Буду продавать готовые лекарства и смешивать рецептурные зелья. Однажды мы с Розалиндой Браун ходили в аптеку с рецептом на лекарство от сыпи – пожилой аптекарь с важным видом вчитался в листок, который мы ему протянули, и принялся творить чудеса за рабочим столом, смешивая разноцветные жидкости, засыпая их порошками и даже поджигая.
Впрочем, нет. Не хочу я открывать аптеку – мне нравится работать с доктором Броуди. Не оставлю я его, пусть даже не надеется.
Как вообще можно оставить такого человека? Невольно вспомнились лица дамочек в экипаже – они смотрели на сбитого мальчишку, как на досадную помеху, которая не дает им добраться в универмаг и выбрать шляпку. А доктор Броуди работал – вцепился всеми руками в лапищи смерти и оттащил ее прочь.
– Задумались? – мягко осведомился доктор Броуди. Я прошла к рабочему столу, стараясь не дотронуться ни до чего по пути, и ответила:
– Немножко. Вспомнила, как вы спасали мальчика.
Божье чудовище тяжко качнул головой и снова представился мне в человеческом облике, с едва заметной улыбкой на губах и чуть опущенными веками – так, словно хотел сказать, что не о чем тут говорить, он просто исполнял свой долг, да и все.
– Это же моя работа, Флер. Ну и честно скажу: мне жаль таких вот мальчишек. А еще швей, поломоек и торговок пирогами, и всех остальных. Готовы?
– Готова, – решительно ответила я.
Пока я мыла руки, доктор Броуди расставил на столе несколько небольших склянок и чистую колбу. Рядом расположился сиреневыйпорошок в открытой металлической банке, маленький пузырек с желтоватой жидкостью и щепотка сухих серо-зеленых листьев в стеклянной коробочке.
Мне сделалось не по себе. А вдруг я все испорчу? Эти ингредиенты не упали на доктора с неба, они стоят денег – что, если он…
Нет. Божье чудовище ясно сказал, что зелья в его лаборатории не стоят дороже людей. Он не будет меня сечь, если я что-то сделаю не так – я вообще не представляла доктора Броуди с розгами в руках.
– Итак, у нас зелье от простуды, – произнес доктор Броуди. – Самое простое, какое только есть. Все студенты-зельевары начинают работу именно с него. Мое первое зелье… и я, естественно, умудрился его запороть.
Я удивленно посмотрела на Божье чудовище – нет, он что, правда серьезно? Он, великий зельевар, испортил простое зелье?
Быть того не может.
– Вы это специально говорите, – улыбнулась я, – чтобы меня успокоить. Великий зельевар не испортит зелье от простуды.
– Ну, тогда-то я не был великим зельеваром. Просто первокурсник, который был влюблен в чудесную науку – и сначала любовь делала меня неуклюжим
