могла сказать ничего другого. Откуда ни возьмись, появился Алекс – засуетился возле доктора Броуди, помогая ему надеть мантию, а я отвернулась и все-таки понюхала успокоительной соли.
Ну вот. Теперь между нами нет никаких тайн. Я видела Божье чудовище без мантии, а он знал правду обо мне. Нам больше нечего скрывать друг от друга.
– Флоранс, у меня в полдень встреча с чиновниками из министерства здравоохранения, – голос доктора Броуди прозвучал сухо и напряженно, словно его до глубины души поразило и мое требование, и моя реакция. – Будете вести запись. Чистый ежедневник возьмете на моем рабочем столе.
И он отвернулся так, будто вся эта сцена причинила ему немыслимую боль. Алекс посмотрел на меня слишком выразительно для голема и дернул рукой: иди, мол.
И я пошла.
***
Без четверти двенадцать мы с доктором Броуди поднимались по широкой мраморной лестнице министерства здравоохранения. Я никогда не бывала в этом респектабельном районе, нас даже на экскурсии и прогулки сюда не вывозили, и старалась не слишком уж глазеть по сторонам.
Здесь было, чем полюбоваться. Казалось, сам воздух был пропитан запахом дорогих духов и роскоши, которая будто сочилась из всех дверей и из-за изящных оград, текла от больших сверкающих окон и статуй, и я невольно залюбовалась и мрамором, и дорогими экипажами, и цветами в огромных вазах возле входа.
– Бессмертница, – сообщил доктор Броуди, увидев, куда я смотрю. – Символ мировой медицины. Когда-то считалась главным лекарством от всех болезней.
Он по-прежнему говорил сухо и сдержанно, словно я обидела его или еще хуже – он чем-то обидел меня, и мы оба не знали, куда деваться от этой обиды. Я кивнула.
– Впервые вижу такой цветок.
– Неудивительно, сейчас они редкость, – ответил Божье чудовище. – Как вы себя чувствуете?
– Прекрасно, – сказала я. – И я еще вчера хотела вас об этом попросить, но тут пришел страшный инспектор, ну и…
Швейцар поклонился и принялся открывать вторую створку дверей, чтобы доктор Броуди смог войти. Божье чудовище скользнул в здание, я потянулась за ним. Мантия скрывала тот ужас, в который Артура Броуди превратила ведьма, но я все равно знала, что под ней, и от этого в груди и животе начинало ныть.
Но я знала, что это просто от неожиданности. С непривычки. Доктор Броуди был совсем не таким, и я об этом тоже знала. И тот, кто не выменял меня на голема, был намного важнее и больше этого облика сколопендры с четырьмя челюстями или сколько там их было.
Хоть бы я смогла это выразить так, чтобы доктор Броуди понял!
– Я намного страшнее, чем Грей, – заметил Божье чудовище. – Впрочем, сейчас речь не об этом. Постарайтесь как можно подробнее все записать. Министр Коусворт сидит во главе стола, его заместитель – по правую руку. И я очень вас прошу, лин Весткотт, не задавайте никаких вопросов и не комментируйте. Молчите.
– Да, доктор Броуди, – смиренно кивнула я. Мы прошли в небольшой зал с большим овальным столом из темного дерева и изящными стульями, и я негромко заметила, когда Божье чудовище устроился слева, укладывая кольца тела на полу: – И вы меня не напугали, даже не надейтесь.
– А вы хотели испугаться, лин Весткотт? Пощекотать нервы? – неожиданно резко спросил Божье чудовище. – Посмотреть, подхожу ли я для выступления на ярмарках?
Какая же я дура. Наверно, он думал, что я сбегу, увидев его, или в обморок упаду, как кисейная барышня. И ему было нелегко вот так взять и снять мантию – решил, наверно, что этим навсегда оборвет капризы несносной девчонки.
– Вы меня не испугали, доктор Броуди. Тот, кто виноват в моем грехе, намного страшнее. Я видела настоящего монстра, что мне ваша чешуя…
Мой голос дрогнул, а в носу защипало. Я неожиданно резко бросила записную книжку на стол перед собой, открыла ее, швырнула карандаш на страницу.
– Я ни с кем не говорила так, как с вами, – призналась я. – Никогда. Никто меня не защищал и никто не давал свободы. И мне нужно было увидеть вас без мантии, чтоб понять, какой вы настоящий. Окончательно понять.
Божье чудовище молчал. Дрогнула человеческая рука, которая все это время постукивала пальцами по столу, скрылась за складками мантии.
– Мне показалось, что это какая-то прихоть, – наконец, произнес он, и я откликнулась:
– Нет. Это желание посмотреть на человека, который ведет себя со мной по-человечески.
– Я человек по-вашему?
– Да, доктор Броуди, вы человек. Я никогда в этом не сомневалась.
Божье чудовище молчал. Я смотрела на чистую страницу ежедневника и думала: совсем недавно я была приютской девчонкой, а теперь вхожу в министерства и вижу таких важных людей. На душе было тоскливо.
– Я не хочу, чтобы вы уходили, Флер, – негромко признался доктор Броуди, и я так же негромко ответила:
– Никуда я не уйду. Даже не надейтесь. И у нас сегодня урок по зельеварению, если вы помните.
Маска тяжело качнулась. Я чувствовала взгляд доктора Броуди, словно прикосновение.
– Это неожиданно, – сказал Божье чудовище. – Меня видели очень немногие, и все были в ужасе.
– Я тоже в ужасе, – не стала отрицать я и уточнила: – В ужасе от того, как можно так поступить с человеком. Я бы все патлы этой ведьме повырывала!
– Решительный подход, – произнес доктор Броуди уже мягче, и я поняла, что время обоюдного напряжения и сомнений миновало. – Но вы бы и подойти к ней не смогли. Дейла очень сильная и опытная ведьма, она не позволила бы вам вырывать ей патлы.
Кто б ее еще спросил. Однажды в приюте Уна Хатчисон стащила мои леденцы, припрятанные после прогулки в городе – я оттаскала ее за волосы, и все девочки меня поддержали, и Уна ничего не успела сделать. Я представила, как таскаю за лохмы сволочную ведьму и невольно улыбнулась.
– Давайте просто пойдем дальше, доктор Броуди, – предложила я, и в это время двери распахнулись и вошел министр. Этот высокий, плотный мужчина с густыми бакенбардами и в дорогущем костюме мог быть только им.
– Дорогой Артур, извините за неожиданный вызов, – произнес он, усаживаясь во главе стола, – но у вас большие проблемы.
Глава 8
Да, я ожидал чего-то подобного, когда получил
