– Этот гостевой дом совсем недешевый, – зашептала на ухо, призрачная боярышня. – Я не бывала в гостиницах, но слышала, сколько матушка платит нашим горничным в особняке: в месяц двадцать пять рублей. А тут всего-то за сутки попросили пятьдесят. Похоже, тебя обманывают.
М-да уж. Даже если и развели, как последнюю лохушку, придется смириться. Альтернативы все одно нет.
– Ваша комната 13. Первый этаж, прямо по коридору, последняя дверь, – женщина с раздражением бросила на стойку ключ с металлической биркой.
Что это с ней? Опечалилась, что дешево сдала номер изгою?
Забрав паспорт и ключ, я спросила:
– Ужин в какое время?
– Через час вам его принесут, – недовольно бросила пожилая сотрудница и поджала губы.
Игнорируя откровенную грубость, я пошла в свое новое временное пристанище. Комнатка оказалась маленькой, с минимальным набором мебели, но на удивление уютной. Закрыв дверь изнутри, положила на круглый журнальный столик ключ, мокрые деньги и удостоверение.
Особо ни на что не надеясь, отрыла створки платяного шкафа. На вешалке сиротливо висел банный халат. Грустно усмехнувшись, заметила на дне шкафа одноразовые тапочки. И тут как-то разом навалились эмоции: еще мгновение и разревусь в голос. Не желая показывать приведению, насколько мне сейчас хреново, я сдернула халат, схватила тапки. Не глядя на призрачную деву, просипела:
– Пойду помоюсь, – и юркнула за узкую дверь.
Внутри крохотной комнатушки, слава богу, оказался санузел. Глотая слезы, я положила вещи на полочку, кое-как настроила воду. Затем судорожно стянула с себя мокрое платье. Кивнув его пол, забралась в ванную и горько расплакалась.
За что мне все это? За что?!
Уткнувшись лицом в ладони, я выплескивала из себя все, что накопилось. Душа стонала, корчилась от нестерпимой боли и одиночества.
Не могу больше! Не могу!
Глубоко вдохнув, я погрузилась в воду, уже заполнившую больше половины ванны. От нехватки воздуха легкие запекло. С шумов вынырнув, убрала с лица волосы. Выключив кран, легла на спину. Теплая вода ласково обволакивала тело, успокаивала. И возвращала способность мыслить здраво.
Наслаждаясь покоем, я рассматривала трещину в потолке, а разум без спешки анализировал то, что произошло.
Что имею? С магическим источником уже все в полном порядке. И это единственное, что радует. Все остальное не внушает оптимизма. Да, у меня уникальный дар ведьмы и способности редчайшего мага-универсала. Однако ничего хорошего в этом нет.
Во-первых, понятия не имею, как этим всем пользоваться. Магия для меня, как для дикаря атомный реактор: ничего не понятно, очень интересно и крайне опасно для окружающих.
Во-вторых, теперь о моей «уникальности» знает куча студентов элитной военной академии. Что в этом плохого? Очень надеюсь – ничего. Однако подозреваю, что особо упертые дворяне начнут искать «потерявшуюся» серебряную ведьму. Во что это выльется в итоге, даже думать не хочу.
Что еще? Я изгой, ничего не знаю об этом мире. Ни одежды, ни средств к существованию нет. За мной по пятам следует призрак бывшей хозяйки, теперь уже моего тела. Под порывом эмоций я дала магическую клятву ее освободить. А немного позже еще и потеряла невинность с будущим императором России.
Вот я молодец. В этом мире нахожусь чуть больше суток, а столько всего успела. Положа руку на сердце, вот какого…пушистого полярного зверя, смертельно разобиделась на некроманта? Ну да, мой первый половой акт оказался не таким, как себе представляла. И что теперь?
То-то и оно. Экстренное бегство из академии не только ничем не помогло, напротив, усложнило и без того непростую жизнь. По сути, я удрала от единственного человека, который, пусть своеобразно, но реально помог. Причем не один раз.
Крякнув от досады на себя, взяла мыло. Отмывшись до скрипа, выбралась из ванны. Сняв с крючка чистое полотенце, тщательно вытерлась. Надев халат, посмотрела на свое отражение в зеркале.
Красотка, ничего не скажешь. Нос красный, в глазах безнадега. Надо было выбрать не секс, а бессмертие. У высшей нежити определенно есть преимущества перед людьми: на холод не реагируют, теплой одежде не нуждаются, пит – есть не хотят, и главное: всегда сохраняют трезвый рассудок.
И что теперь? Хрен его знает.
Размышляя, я вернулась в комнату. Под напряженным взглядом висящего в воздухе привидения, подошла к кровати, села на край и устремила взгляд в окно.
Мне нужна информация и помощь. Но взять ее неоткуда.
– Ну здравствуй, серебряная ведьма, – раздался чей-то низкий голос.
Испуганно пискнуло привидение и тотчас затихло. Чувствуя, как сердце переместилось в пятки, я медленно повернула голову. В двух метрах от меня возвышалась здоровенная фигура в черном плаще.
Привратник?!
Глава 17
За полтора часа до этого. Сумеречный уровень. Дмитрий
Царевич мрачно смотрел на стелющийся вокруг него туман. Ему бы радоваться, что все получилось. Но нет, он злился сам на себя и искренне переживал за Александру. Некромант прекрасно понимал, почему юная ведьма так экстренно решила покинуть академию: не желала находиться с ним рядом. И это полностью его вина.
«Кретин. Подготовил, называется. Родового проклятья больше нет. Зато Саша сбежала от меня, как черт от ладана. Представляю, что у нее сейчас творится в голове», – на скулах мужчины заиграли желваки.
Объяснить все и сразу той, что пришла из-за грани, царевич просто не мог. Уж так случилось, что ко всему прочему, он должен был отвечать за грехи отца. Над императором России с самого начала объявленной им «охоты на ведьм» висело проклятье. Перед казнью, одна из несчастных обладательниц изумрудной метки изощренно наказала правителя и того, кто станет его наследником.
После гибели ведьмы Иоана Васильевича начали люто ненавидеть женщины, которые были ему симпатичны. Любое прикосновение главы рода Рюриковичей вызывало у них омерзение: они вздрагивали, отшатывались. Если доходило до секса, то в момент первой близости, у девушки на шее расцветал изумрудный лотос. И возлюбленная главы государства начинала испытывать стойкое отвращение к близости с ним.
Не только мать Дмитрия, но и все предыдущие шесть жен Иоана после первой брачной ночи, категорически не желали делить с мужем постель. А фаворитки государя накачивались особыми зельями и смиренно шли в опочивальню правителя. Однако весь двор знал, какое для них «удовольствие» заниматься сексом с этим мужчиной.
Никто во дворце и не удивлялся, почему от семи браков у императора только двое детей. Если императрица отказывается делить ложе с супругом, а любовницы пьют специфические настойки «для храбрости», то детям просто неоткуда взяться.
Старший сын Иоана скоропостижно скончался еще до его рождения второго отпрыска. Так что после кончины главы императорского рода, проклятье ведьмы должно было перейти на младшего сына государя – Дмитрия.
Чисто технически в момент смерти отца, восьмилетний царевич не являлся наследником императора: во время ритуала «оживления» родовая сила как будто бы исчезла. И проклятье не проявляло себя ровно до того момента, пока в жизни некроманта не появилась серебряная ведьма. В тот самый миг, когда он взял «грязнулю» на руки, родовая сила впервые за долгие годы дала о себе знать. Ну а следом напомнило о себе «пожелание» ведьмы.
Дима отлично знал, что не такие уж у него и холодные руки. Девушка вздрагивала от его прикосновений совсем по другой причине: это был признак предактивации проклятья. Да вот только во время сексуальной близости с серебряной ведьмой абсолютно все, что на нем было «навешено» сгорело без следа. И изумрудный лотос на шее Саши не появился.
«Она нужна мне. Вот как теперь все исправить?» – последний представитель рода Рюриковичей протяжно вздохнул.
С самого начала у них с Александрой все шло… через одно место. Увы, и сейчас ничего не изменилось. Даже поухаживать за женщиной, тронувшей его сердце, не получится. На это банально нет времени. В кратчайшие сроки он обязан предъявить права на трон. И это не обсуждается.
