пальца таяла на глазах.
Иногда Сборт посылал кого-нибудь из горгоновцев – зачастую Джона или Стэна, – продвинуться активнее вперед, дабы проверить обстановку, и, похоже, удача нам действительно сопутствовала: "разведчик" всегда одобрительно кивал в знак безопасности дальнейшего продвижения. Было пусто.
Далеко, уже за городом, раздался раскат грома, эхо которого донеслось и до нас. Дождь не прекращался.
***
–..а я говорю тебе, что они с самого начала знали, к чему все идет! – возмущенно фырчал идущий позади Норман, не стесняясь в выражениях. – С первых минут поняли, что северную заразу нельзя сдержать! Только зассали признавать, что все вышло из-под контроля. Там все засекретить пытались, что теперь делать будут? Опять высокопарные заявления типа "все нормально, учения проводились"? "Очередная провокация Штиля"? "Постановка оппозиции"?
– А в это я без проблем поверю, – зевая, отвечал ему Кристофер. – Любое дерьмо наше драгоценное правительство прячет под эти ярлыки. Иногда комбинирует.
– Да ладно бы просто дерьмо! – не унимался мужчина. – Так реально мертвые поднялись! Крис, если бы мне кто сказал, я бы решил, что говорят мне об этом либо в пьяном угаре, либо наркотическом приходе.
– Слушай, Роудез, не прикапывайся, а? И так башка трещит, – наконец возмутился Льюис. – Мы все охреневаем от того, что происходит, но охреневаем молча.
Наша идеальная цепь через время стала почти идеальным прямоугольником. Впервые со вчерашнего дня начались более-менее нормальные разговоры – тихие, правда, но лучше этот полушепот, чем тишина, в которой всегда погружаешься в мысли, пусть и не желая того, – потому я была рада своеобразному брюзжанию Нормана. Он крайне эмоционально и экспрессивно описывал личные негодования, приправляя свои доводы отборными ругательствами. Выглядел мужчина достаточно бодро (чем повергал прочих горгоновцев в неподдельный шок: как я поняла, обычно по утрам Роудез представлял собой сонный комок ненависти, мечтающий лишь о возвращении в объятия подушки); главное было не сильно всматриваться в его серые глаза – тогда изнеможение Нормана начинало ощущаться в полной мере.
– Почему я не могу возмущаться? Трое опять положили на всех нас огромный хер и яйцами придавили для пущей надежности.
– Так попроси журналистов, пусть твои слова зафиксируют и придадут огласке, – язвительно заметил Кристофер.
Я, сцепив зубы, решила не оборачиваться, а про себя отметила, что в, казалось бы, проправительственной "Горгоне" царили достаточно негодующие к Трем настроения. Такой вывод делала по высказываниям не только Нормана. Горгоновцы вовсе не боялись поносить монархов. И вслух не боялись. При чужих людях. Словно и жнецы для них – сущий пустяк.
– Крис, если ты не в настроении, – Сара, жуя батончик, глянула через плечо назад, – не прикапывайся к другим людям.
– Разве я прикапываюсь? – невинно спросил тот. – Каждый ведь свою работу делает.
Отвечать Льюису вновь не стала. Во-первых (мне хотелось думать, что именно это являлось первоочередной причиной), здравомыслие подсказывало помалкивать. Мы зависели от помощи военных, наши жизни были в их руках. К тому же, отсвечивать лицами и привлекать лишнее внимание значило подвергнуть себя опасности вне происходящей ситуации – какие бы воззрения по отношению к монархам не выказывали сами горгоновцы, нам свою оппозиционность следовало придержать, ибо "Горгона" оставалась правительственной группой. Во-вторых… Я была вымотана.
Потому просто косо глянула на Кристофера из-под бровей – издалека глаза мужчины казались красными, судя по всему, он так и не заснул ночью, – и губы его тронула легкая усмешка, когда он заметил мой взгляд.
– Проблема не в том, насколько происходящее будет освещено, – задумчиво проговорил Стивен, скорее для самого себя, – а в том, что Северная зараза уже добралась до транспортной артерии. До основной развязки сети дорог. Особенности путевой системы Перешеечной области и застройки территории могут поспособствовать скорости распространения; таможенники и блокпосты маловероятно, что станут препятствием, скорее окажут содействие.
– Угу, – поддакнул мрачно Стэн, – Северная зараза быстро разрастается, а Трое в Мукро сидят на жопе ровно, – он скривился, отгоняя от себя мелких мошек. – Нам остается только гадать, как скоро здешняя вакханалия охватит оставшиеся территории.
– Не стоит нагнетать, – Михаэль, что постоянно был подле Роберта, и с которым командир более других что-то обговаривал, задержался, дабы влиться в разговор. – Пока связь не наладим, не узнаем точно, что происходит на прочих территориях, и какие действия предпринимаются.
– Я тебе могу сразу сказать какие. Оппортунистические. Трое вновь разыграют на костях выгодный им сценарий.
– Крис! – предупредительно оборвал Льюиса Михаэль. – Будем разбираться, когда покинем Перешеечную область.
– Единственная правильная мысль, – натянуто посмеялась Карани, – вот, котики, слушайте Михаэля и не волнуйтесь хотя бы по этому вопросу. Причин быть в напряжении и без того хватает.
Все затихли на пару минут. За это время Сара успела доесть свой батончик, затем съесть отданные ей батончики Кристофера и Нормана; последний начал было напевать себе под нос какую-то песню, но все дружно и не очень корректно попросили его помолчать, после чего узнали, где Роудез их всех видел. Кристофер достал сигарету. Спички оказались отсыревшими, и мужчина, с самой нашей встречи пребывавший в отвратнейшнем расположении духа, и вовсе стал злым, как черт. Я пока не могла сформировать полноценный его образ в своем сознании: то, каким горгоновец появился, каким был в это утро, абсолютно разнилось с тем, как ночью он перехватил меня у окна, не позволив увидеть реки крови. Стивен достал из одного среди многочисленных карманов своего жилета зажигалку, чем спас и Кристофера, и всех нас от праведного гнева Льюиса.
Ярким оранжевым бликом загорелась зажженная сигарета. Дым окутал лицо Криса.
Сэм шел рядом со мной, но не говорил, полностью погрузившись в себя. Сара забрала протянутый ей Робером батончик.
– Какой ужас, – проговорила девушка с набитым ртом, – вообще переживать нельзя… Я объем вас всех такими темпами.
– Лучше есть, чем дымить, как паровоз, – фыркнул Норман, покосившись на вскинувшего бровь Льюиса. Тот после очередной затяжки выдохнул весь табачный дым в сторону Роудеза. Норман скривился, отмахиваясь.
– А мне и кусок в горло не полезет, – как-то про себя заметил Сэм.
– Заставить себя что-то съесть все равно придется, – Михаэль глянул через плечо на Дорта. – Организм выматывается страшно и от нервов, и от голодовки, сил ни на что не останется. Так и без сознания упасть не долго, а это сейчас
