перехватило. Иртон вырвался из хватки твари, оставляя в ее рту кусок собственной кожи. Выхватил из кобуры пистолет. Но выстрелить на успел. В голову твари, прямо промеж глаз, влетел нож. Зараженный издал гортанный хрип и повалился на землю уже
замертво. Джон отшатнулся, а к мертвецу подлетел метнувший нож Льюис и, выдернув лезвие из трупа, выпрямился, стряхивая кровь с ножа.
Забыв о страхе, я спрыгнула с забора, едва не подвернув себе ногу. К Джону подскочил Роберт и Михаэль. Остальные горгоновцы, вскинувшие оружие, с прежнего места не сдвинулись в ожидании приказа.
Руки Кристофера мелко дрожали. Он не отрываясь смотрел на Иртона.
– Ты каким местом смотрел? – выдавил сквозь зубы Льюис, и понять, в бешенстве ли он или напуган, практически невозможно. Сборт, не становясь перед Кристофером, положил ладонь ему на грудь, придерживая мужчину на месте.
– Я видел его. Он не двигался. Никаких признаков жизни не подавал, – процедил Джон, и, стиснув зубы, достал из подсумка пустую упаковку от бинта; ругнулся тихо, отбрасывая ее в сторону и зажимая рукой рану, из которой сочилась кровь. – Я проверял. Не думай, что я настолько отбитый, чтобы совершать глупости.
– Однако же совершил!
– Отойди, Крис, – спокойно, но достаточно твердо проговорил Роберт.
Льюис хотел было что-то сказать, но лишь качнул головой. Резко развернулся, и, вынимая пачку сигарет, пошел скорым шагом прочь от дерева, не проронив боле ни слова. Сборт же глянул на Джона и тяжело вздохнул, вслед за тем обернувшись к Михаэлю:
– Осмотри укус и перевяжи, – затем, бросив еще один взгляд на раненого военного, направился в ту же сторону, что и Льюис, показав жестом остальным горгоновцам остаться на месте.
– Как-то это не очень хорошо… – проговорил Сэм совсем тихо, чтобы его встревоженный голос только я могла услышать. К Дорту не обернулась, глядя на отошедших в сторону горгоновцев. – Знаешь, Штеф, дурное у меня предчувствие… – Кристофер нервно курил, и даже издалека я видела, насколько трясутся его руки. – То же бешенство от животных через укусы передается. Слюна, поврежденная кожа…
– Остановись, – прервала парня, ощущая, как от волнения загорелось меж ребер. – Не нужно. Мы… Ничего не знаем наверняка. Не нагнетай. Они знают, что делают… – последнюю фразу добавила тише, глуше, словно и себя пытаясь в том убедить.
Сэм спустя секунду вдруг произнес сухо:
– Главное, чтобы мы сегодня уехали. Остальные меня мало заботят. Но чем быстрее мы покинем город и оставим военных, тем лучше.
А я, не глянув ни на мгновение на Дорта, все так же продолжала смотреть на Роберта с Кристофером, и ветер подхватывал обрывки их фраз, доносил до меня слова Сборта, подтверждающие, что мертвец действительно словно затаился в кроне, и набросился лишь в момент, когда Джон отвел взгляд.
Сам Иртон уселся на холодный камень мостовой. Рана неестественно сильно кровоточила; Михаэль проводил процедуру отточенными движениями, пока Сара говорила что-то подбадривающее, а Норман со Стивеном, отойдя, опять и опять пытались связаться с Мукро, любой военной базой, вообще хотя бы с кем-то. Помехи и срываемые сигналы ударяли по ушам и гудели в голове, будто рой. Подташнивало.
– Идем, – Сэм внезапно потянул меня за собой, и я, все еще смотря то на Джона, то на дерево, медленно и бездумно поплелась следом. Не обратила в первую секунду внимания на то, что Дорт постарался подойти максимально близко к Роберту и Крису… А когда осознала, то постаралась задержать Сэма на месте, но в его глазах страх мешался с упертой уверенностью в своих действиях; он хотел быть в курсе всего, стремился понимать ситуацию и, при возможности, влиять на нее.
–..нужно спрятаться и переждать. И подождать тоже нужно, ты знаешь, о чем я, – Льюис отшвырнул окурок в сторону.
– Но выбраться из города, как можно скорее нужнее Крис, – холодно парировал Роберт. – Я понимаю, насколько это рискованно. Но еще рискованнее тянуть.
– Дай нам время! – Кристофер почти взмолился. – Мы вымотаны. Давно не спали. И наша – и твоя тоже, Сборт! – усталость результат не одного и не двух дней; ты сам знаешь, из какого пекла мы попали в этот ад. "Четыре через четыре" давно стали сказкой, мы о ней не просим. Но час отдыха. Кто сейчас адекватно соображает? Мы заторможены. Если уж я тебя об этом прошу.
– Я понимаю, что нам всем следует отдохнуть, но… – Роберт повел головой; Льюис смиренно выпрямился, стиснув зубы, – Ты не хуже меня знаешь, как нужно спешить. Сейчас те, кто переждал сутки в укрытии, будут пытаться выбраться. И мы можем только предугадывать, что это за собой может повлечь. Вторая волна паники и анархии на улицах всегда тяжелее первой. И, полагаю, мне не стоит упоминать, чем обычно заканчивается всякое затишье. Сколько этих тварей вокруг? Где они затаились? Когда появятся и в какой численности? А то, что Рубежи и Мукро не отвечают – чертовски дурной знак.
– Крик прошелся эхом по парочке улиц. Насколько далеко мы сейчас от зараженных? Насколько сейчас безопасно будет двигаться дальше? – и вдруг что-то произошло. Крис переменился в лице, и я вновь увидела то выражение, которое было на его лице в момент первой нашей встречи. – Почему ты не можешь подумать о нас? Почему ты можешь думать о гражданских, которые просят помощи, но к нашим просьбам глух? Скольких еще нам нужно потерять, чтобы ты хоть на секунду об этом задумался?..
– Что ты хочешь от меня? – Сборт, остающийся спокойным, сделал шаг к мужчине и взглянул в его глаза. – Не бывает правильного и единственно верного выбора. Что ты хочешь, чтобы я предпринял? – командир на секунду замолчал. – Мы потеряли достаточно людей. И я знаю, почему сейчас ты так ратуешь за вариант паузы. Но это не твои слова, и не твое решение. Я прекрасно знаю, как ты бы поступил. А это твой страх. И не за себя. За них, – Сборт кивнул в сторону горгоновцев; Льюис же себя сдерживал, на шее его вздулись вены. – Выдохни. У нас общая скорбь. И твою боль я чувствую. Но ты сам знаешь, что сейчас не время.
– Тебя там не было, – вдруг сломлено и надхрипнуто выговорил Кристофер, смотря словно сквозь командира. – И чувствую я совсем не скорбь. А беспомощность и ненависть к самому
