себя липкие мороки, но все цеплялось одно за другое, сплетаясь в единый моток нескончаемых нитей. Я ощутила, что уже совершенно ничего не понимаю, все плывет передо мной и кружится, и коматозное состояние связывает… И усталость. Дикая усталость, от которой умолкло чувство ужаса и страха.
Сколько прошло времени?
– От меня сейчас слишком много проблем, – вдруг тихо произнес Джон. – Паршивенько, ребят, мне нужно время, чтобы прийти в себя. Я сильно вас торможу… Может, вам стоит дальше двигаться самостоятельно? Я могу нагнать по дороге или на базе…
– Не неси чушь, Иртон, – перебил его Стэн. – Своих не бросаем, – проговорил он, глянув в сторону Льюиса, то ли спящего, то ли притворяющегося.
– Сейчас нормализуешься, – донесся голос Михаэля. – Не накручивай ни себя, ни нас.
– Отдохни Джон, – сказал умиротворяющее Роберт спустя недолгую паузу. Командир подошел к Иртону и похлопал его по плечу. – Доберемся вместе. Уедем вместе, – Сборт выпрямился. – Что бы ни произошло, "Горгона" останется вместе. До конца.
"До конца", – отозвались все военные, и голоса их будто прошелестели далеким шепотом укутанных туманом лощин. Эфемерность. Сонливость. Коматоз. Я закрыла глаза, медленно выдыхая.
Всё будет нормально. Еще немного осталось, и мир повернется вспять. И всё будет нормально. Как прежде. И хаос забудется. Уйдет вместе с ночными кошмарами. Утихнет в душе. Зароется где-то в глубине сердца. Как и прежде. И всё будет нормально.
Ночь простояли. Осталось день продержаться.
***
Я дернулась и поднялась. Кажется, провалилась в сон. Оглянулась: горгоновцы дремали, в отдаление сидел командир, в который раз тщетно пытающийся выйти на связь со штабом. Стэн расположился на подоконнике, внимательно следя за обстановкой на улице, где вновь собирались тучи. Спящий Джон показался совсем серым и осунувшимся. Бинты на его руке были чистыми.
Откинулась на спинку кресла. Вытерла лицо руками, затем запустив пальцы в волосы. Тишина давила. За окном тихо заморосил дождь. Тревожно. Наконец, охваченная диким волнением, поднялась, сжимая и разжимая кулаки. Решила, что состояние усугубляет запах в аптеке, и нашла наиболее разумное, на мой взгляд, решение: выйти на улицу подышать свежим воздухом.
– Штефани? – тихо позвала Сара, когда я сделала несколько шагов прочь от кресла.
– Выйду на улицу, – ответила, фальшиво улыбнувшись. – Очень душно.
Девушка кивнула. Стэн проводил меня внимательным взглядом; ветер ударил в лицо, когда я перешагнула порог аптеки. Зажмурившись, потянулась, вдыхая запах дождя и сырой земли. Вслушалась в тишину. Серые дома окружали кольцом. Сотни стеклянных оконных глаз. Внезапный птичий крик эхом разнесся по улице и заставил дрогнуть.
Спустилась по лестнице. Посмотрела под ноги. В тонкой полоске воды кривилось мое отражение. С какой-то злостью ударила ногой по луже. Выпрямилась. Увидела напротив себя на другой стороне дороги кофейный автомат. Направилась к нему, как загипнотизированная. В карманах куртки завалялась мелочь, и на стаканчик мне должно было хватить – уверенность, что даже суррогатный кофе из автомата сможет привести меня в чувство, двигала вперед. Я уже предвкушала миг, когда сделаю глоток – как панацея, нектар, амрита и мед поэзии, смешанные в одном стаканчике…
– Так понимаю, инстинкт самосохранения у тебя работает с перебоями, – раздалось за моей спиной, и я чудом не вскрикнула; резко обернулась, перепугано и сердито смотря на подходящего ко мне Криса.
– Ты всегда так тихо ходишь или специально хотел подкрасться? – мужчина усмехнулся. – Очень весело, у меня чуть сердце не остановилось, – мы вместе перешли дорогу. – Ты же вроде спал?
– Спал, – подтвердил горгоновец, – но сплю я очень чутко. И мне чертовски стало любопытно, куда тебя несет. А когда увидел это, – он кивнул на кофейный автомат, – понял, что не могу не составить тебе компанию.
Остановились одновременно, внимательно изучая наименования кофейных напитков. Затем начали отсчитывать монеты. Льюис запустил первые несколько в приёмник; звон денег в автомате звучал обнадеживающе, но когда я начала нажимать на кнопки, весь мой приподнятый дух моментально улетучился.
– Что за… – я сжала губы, силясь не выругаться. Ожесточенно принялась давить на все кнопки подряд. Льюис, на секунду замерший, с силой хлопнул ладонью автомат сбоку. Тот, затрещав, пошатнулся.
– Какого х.. – военный резко замолчал, видимо тоже не желая ругаться во всех красках. Мы переглянулись, оба недовольные и разочарованные.
Секунда. Просветление. Я закатила глаза, цокая и поднимая руку к голове.
– Электричество, – лаконично заключила. Льюис состроил гримасу осознания собственной глупости и всей паршивости ситуации, и во взгляде его читалась целая поэма на тему "сраное дерьмо". – Я и думать об этом забыла.
– Но это уже совсем нож в спину…
Из аптеки выглянул Роберт:
– Эй, кофейные наркоманы, – в голосе его не было ни издевки, ни раздражения. – Давайте, возвращайтесь. Скоро будем выходить.
За крышами домов виднелся черный сгоревший шпиль храма. Вереницы черных зубчиков-краббов, распустившихся на острых ребрах шпиля, напоминали обуглившиеся кости. Вторая башня обвалилась – на ее месте выглядывали остатки балок. Стая темных птиц с клокочущим криком устремилась в небо, а затем рухнула вниз, куда-то за дома.
Мы ни с чем вернулись в аптеку, где горгоновцы уже готовились отправляться в путь – аптечки обновлены, фляжки водой наполнены, – из карманов Сары виднелись гематогенки и детские батончики. Девушка довольно улыбалась, и они на пару с Норманом уже жевали мармеладных мишек, упаковки с которыми торчали из разгрузочного жилета Роудеза. Сэм, полусонный, еще сидел на полу, опершись о кресло и подремывая.
– Кофе, судя по всему, не обнаружили? – пожурил нас с Крисом Стивен.
И в эту же секунду прогремел взрыв.
Я осела на пол, Сэм прижался к стене, закрывая голову, военные сгруппировались под голос Стэна: "Южная сторона города, столб черного дыма; далеко". Зуб на зуб не попадал, сердце зашлось в бешеном ритме. Дрожащий воздух хранил эхо еще несколько секунд.
– Поспешим, – Роберт машинально перепроверил заряд пистолета, а Крис замер на мгновение у двери. Обернулся, сделал шаг на улицу, оглядываясь.
– Сборт, – предостерегающе окликнул он командира, и тот обернулся.
Все горгоновцы напряглись. Секунд с десять я не слышала ничего, кроме продолжающегося звона от взрыва. Абсолютно ничего. Но затем с улицы донеслось эхо криков: "Быстрее! Беги, беги!", "Дай мне руку!", "Брось его!", "Помогит…". И очевидный вопль. Крис тут же переступил порог обратно:
– Гражданские. Около десятка. За
