реальной, будто могло собрать воедино рухнувшее понимание мироздания, до той поры чудящееся незыблемым.
Льюис выкурил еще пару сигарет – быстро, до фильтра – и почти не убирал руку с мачете, висящего на поясе. На нательной кобуре мужчины был закреплен крупный нож со стороны левого плеча; на перевези со спины – закрепленные полупустые ножны с небольшими метательными ножами.
Вышли на широкую продуваемую дорогу. Еще метров двадцать минули, и перед нами показалась аптека. Роберт кивнул Крису, и тот двинулся вперед. Быстро взбежал на небольшую лестницу, приблизился к стеклам и заглянул внутрь аптеки. Постучал по стеклу, подождал немного; без усилий открыл дверь и скрылся внутри. Меньше чем через минуту выглянул и махнул нам.
Я с волнением оглянулась. Промозгло. Хмуро. Пустынно. Сердце пропустило пару ударов; паника накрыла буквально на секунду и растворилась.
– Штеф? – Сэм посмотрел на меня беспокойно. – Держишься? – я неоднозначно пожала плечами. – Идем, – сказал он, приобнимая меня за плечи, и мы двинулись за горгоновцами. По тротуарной дорожке, через пожухшие оборванные накрывшим в ночи штормом цветочные клумбы.
Такая же аптека, как сотни других: светлые бело-голубые тона, сотни медикаментов, баночек, упаковок, педантично разложенных по полочкам и закрытых от посетителей тонким, всегда идеально чистым стеклом, специфичный запах. Я замерла в дверях на краткий миг, окидывая взглядом довольно просторное помещение, и без искусственного света хорошо освещенное внутри.
Раскидистый фикус в белом керамическом горшке стоял у большого окна в другой части аптеки. На яркой зелени растения виднелись темные засохшие потеки, под листьями, на белой плитке – расплывшиеся пятна крови…
Горгоновцы наполняли аптечки, переговаривались, а я так и стояла, не в силах отвести взгляда от фикуса, словно искусственного, нарисованного моим воображением. Осознание реальности окончательно пошатнулось. На фоне светлой аптеки яркие зеленые листья и такие же яркие следы крови неестественны.
Может, мой разум действительно попросту придумал этот фикус? И подле окна ничего не было? Может мой разум придумал и эти сутки? Поездку? Может, я так и осталась в издательстве, уснула за компьютером, засидевшись за работой до полуночи? Провалилась в сон в тихом доме, пока за окном жил укрывшийся ночью город? Задремала в машине, оставшись на смотровой площадке перед наступающим рассветом, расписывающим горизонт золотом и персиковой дымкой? Потеряла сознание в кабинете жнеца-дознавателя?.. Может зеленый цветок в белоснежной аптеке выдумка?
Но это был самый что ни на есть обычный настоящий зеленый фикус, на который попала кровь. Реальнее некуда. И всякая надежда на иллюзорность – пустышка.
Сара плюхнулась в одно их трех небольших кресел у входа; Льюис, особо не церемонясь, лег на пол, подсунув рюкзак себе под голову вместо подушки; его примеру последовал Норман. Стивен и Михаэль продолжали сбор лекарств. Что касается Сэма, так он попросту сел на пол в уголке, положив голову на колени и закрывшись руками. Джона усадили на второе кресло – Роберт помог. Стэн стоял у входа в аптеку, внимательно наблюдая за улицей – его поставили дежурным.
Я, прошла вперед, уперев взгляд в пол и незаметно щипая себя за запястье до острой боли. Вновь подняла глаза вперед, на окно. И снова в каком-то ступоре остановилась посреди аптеки, смотря на этот злосчастный фикус.
– Штеф, иди сядь, – из ступора меня вывел голос Сары. Та похлопала по креслу рядом с собой, и я потерянно подчинилась.
– О, Матерь, я бы многое сейчас отдал за горячую ванну… – протянул Норман, лежа на спине, когда я провалилась в мягкое воздушное кресло.
В груди продолжало свербеть; беспокойство было странным, гнетущим. Неясное предчувствие, которое не вязалось напрямую с разворачивающейся репетицией судного дня – причина его крылась словно не в инфекции, не в мертвом городе. Где-то глубже. Где-то архаичнее. Сон не шел, хотя я так надеялась забыться хотя бы на десяток минут… Но попросту сидела, закрыв глаза и прислушиваясь к сердцебиению. Заставляла себя сидеть, ибо хотелось сорваться с места, бежать, бежать, бежать…
И перед закрытыми глазами воспаленное сознание рисовало фикус.
Открыла глаза, уставившись в противоположную стену. Лекарства. Лекарства. Лекарства. В нос бил запах, отдаленно похожий на больничный. Тяжелые веки вновь опустились. Мысли заплясали чертями вокруг костра.
Ключ в моем кармане. Сейф в кабинете у Гивори. Зараженные в отсеке… Какой это был отсек? Не помню. Сэм снял материал. Обработать. Опубликовать. Если выберемся. Эндрю. Трейлер. Той ночью летали вертолеты? Летали. Взрывы. Пыль и пепел. Их вкус на губах. Вонь. Гроза. Ужасная буря ночью. Тела в реке. Запах табака и пороха.
Фикус.
Я думала о зараженных. Пыталась уложить в голове увиденное. Живые мертвецы? Бред, просто бред сумасшедшего. Но ведь с такими ранами не живут. Не выживают после выстрела в упор. Но они жили. Живые, но мертвые. Или мертвые, но живые… Дождь. Он так долго бил по крыше. Этот гром, молнии – гроза страшная. Преисподняя. О том ли пела Матерь в своих Писаниях? То ли предрекали? Трое все почистили, сформулировали сами историю, переписали, изрезали, сшили… Желали паству на пажити. У нас ничего не осталось, и мы стали никем – скованные по рукам и ногам сильными мира сего, подчиненные их воле. Верноподданные без прошлого. Верноподданные без будущего. Существование дозволено в моменте, на территории; красивая картинка и нарочитая идиллия для слепцов. Точка невозврата. Бесконечная горечь. Ограниченное потребление информации, и та регламентирована… Имело теперь то смысл? Реки крови разлились. Мертвые поднялись. С Севера смрадное дыхание хтони тянется судьбой и гибелью… В том ли фатум? Действительно ли было так много крови в ночи? Перед глазами все красное. Как вода в реке. Точно кипящая. Но разве могло мое воображение нарисовать такой настоящий фикус? И кровь на плитке… Убегали так быстро, что забыли закрыть дверь квартиры. А надо было? Пустые комнаты. Хрипы и стоны за стенами, в самих стенах. Что-то шипело в моей голове. А тянулся ли за нами этот небольшой, совсем не заметный кровавый след? Учуют ли нас твари? Но не было фикусов больше по дороге. Этот первый. Да и что будет делать фикус на улице? Белые керамические горшки. Наверное, в землю тоже попала кровь. Чья? В отсеках зараженные… Какой же это был отсек? И сейф. Там точно был сейф. И в больнице тоже были растения в горшках. И на улице были растения. Ветер такой сильный бушевал, что повалил деревья…
Тяжелый вздох, отдавшийся режущей болью в груди. Я распахнула глаза. Мир задрожал, смешался воедино. Тряхнула головой, стараясь сбросить с
