дня.
— У тебя уже есть кто-то на примете? — спросил он, так и не обернувшись. — Ты ведь не ради пустых речей завёл этот разговор.
Лорд Ричард помедлил, и хотя сын не оборачивался, в тяжёлой тишине комнаты явственно ощущался его утвердительный кивок.
— Да, сын мой. Твой острый ум, как и всегда, опережает мои речи.
Старый лорд подошёл вплотную к окну. Резкий солнечный свет безжалостно высветил глубокие борозды на его лице, превращая суровые черты в подобие античной маски, высеченной из дикого камня.
— Наш государь Эдуард прислал весть… — он сделал короткую, вескую паузу, словно взвешивая значимость каждого слова. — Боюсь, это одно из тех предложений, что в летописях называют милостью, а на деле — приказом, не терпящим возражений.
Джеймс медленно, всем корпусом повернулся к отцу. В его взгляде, ещё хранившем пепел недавней скорби, промелькнула сталь.
— И какова же цена этой королевской «милости»? Что он требует взамен нашего спокойствия?
— Брак, — Ричард ответил прямо, не отводя взора. — Король желает твоего союза с леди Элис, обладающей правом Этелинга. Она — цвет дома Уэссексов, дева истинной королевской крови и единственная наследница престола своих великих предков.
В покоях вновь воцарилось безмолвие, нарушаемое лишь тихим шелестом гобеленов да мерным движением солнечного луча по истёртым каменным плитам пола. Джеймс опустил голову, и казалось, в этот миг на его плечи легла не просто воля монарха, а тяжесть самой истории.
Бонус: Вторая весна Джеймса. (глава 2)
1042 год. Вестминстер.
Тронный зал в Вестминстере в 1042 году дышал суровой торжественностью камня и свежего камыша на полу. Высокие дубовые стропила терялись в густом дыму факелов, а на стенах, вперемежку с христианскими крестами, ещё угадывались тени былых драккаров. Король Эдуард*, облачённый в тунику цвета некрашеного агнца, сидел не на троне, а в высоком кресле, чья резьба напоминала скорее исповедальню, чем престол завоевателя.
Эдита**, вдова Железнобокого и его невестка, стояла перед ним, прямая, как клинок старой закалки. Пурпурный плат на её голове был сколот брошью с изображением уэссекского дракона — вызов смирению, которое проповедовал её деверь.
— Вы отдаёте её Северу, государь? — голос Эдиты прозвучал подобно низкому звону колокола. — Камбрия — это край туманов и волков. Вы бросаете жемчужину дома Альфреда в когти к стервятнику, чей род кормится падалью на границах скоттов. Я грезила о союзе с Нормандией или, по меньшей мере, с южными эрлами, чьи земли цветут, а не истекают кровью.
Эдуард поднял на неё свои светлые, почти прозрачные глаза. В них не было гнева — лишь бесконечная, изнуряющая усталость человека, несущего венец как вериги.
— Южные эрлы, сестра моя, спят и видят, как бы примерить мою корону, — тихо произнёс король, и в его голосе проскользнула усталость человека, знающего цену лести. — Годвин уже стелет постель для своей дочери в моих покоях, надеясь опутать трон своими сетями. Если я отдам Элис*** одному из них, я собственноручно поднесу факел к стогу сена. Джеймс Корвид... вы напрасно ищете в его жилах лишь северную хладность, Эдита. Он не дик, вовсе нет. Он верен и незыблем, как скала, на которой стоит его замок. В его горах она будет в безопасности от того яда, который здесь, в Вестминстере, подают в золотых кубках под видом вина.
Король подошёл ближе, и взгляд его смягчился.
— В нём течёт кровь Мерсии — старая, гордая кровь, не уступающая нашей. Его бабка, дочь элдормена, позаботилась о том, чтобы её внук умел не только крепко держать меч, но и читать пергаменты так же бегло, как следы на первом снегу. Джеймс Корвид не дикарь, он — Орёл, чьё гнездо свито слишком высоко для южных змей. Его хитрость станет для Элис надёжным щитом, а его холодный ум — её самым острым мечом.
— Безопасность — другое имя для забвения! — Эдита сделала шаг вперёд, и золото её перстней блеснуло в огне. — Вы отсылаете её так далеко, чтобы крик её детей не был слышен в Лондоне. Вы боитесь, Эдуард. Боитесь, что внуки Железнобокого напомнят народу, кто должен был править, если бы не датская саранча. Вы лишаете их права голоса этим браком!
Король вздрогнул, словно от удара бичом. Его белые руки вцепились в резные подлокотники.
— Полно, Эдита. Кровь Эдмунда — это моя совесть, а не мой страх. Слушай же моё слово, данное перед Ликом Господним.
Он подался вперёд, и голос его обрёл стальную твёрдость, редкую для «святого» короля:
— Элис отправится на Север не как изгнанница, но как законная госпожа. Я провозглашаю: титул Этелинга пребудет с ней и в замужестве, и в материнстве. Ни венчальное кольцо Корвида, ни суровость камбрийских скал не отнимут у неё права быть «рождённой для власти». Её дети будут Этелингами Англии по праву крови, признанному мною здесь и сейчас. Если трон опустеет и Бог укажет на её род — их право будет первым.
Эдита долго смотрела в лицо короля, пытаясь отыскать в нём ложь. Она видела лишь вину и тихую решимость.
— Титул Этелинга в когтях Орла... — медленно произнесла она. — Да поможет вам Бог, государь, если этот Орёл однажды решит, что его гнездо слишком тесно для наследников короны.
Король подошёл к окну, за которым в серых сумерках Темзы уже зажигались огни на сторожевых башнях.
— Годвинсоны смотрят на Элис и видят лишь ступень к трону, которую нужно либо занять, либо сломать, — Эдуард обернулся, и в его голосе прорезалась горькая мудрость изгнанника. — Я провёл в Нормандии двадцать пять лет, глотая пыль чужих дорог, и выжил лишь потому, что меня не считали угрозой.
Он сделал паузу, глядя прямо в глаза вдове брата:
— Лучше быть живой в тени, чем мёртвой около трона, Эдита. В Камбрии, под крылом Орла, она будет в безопасности. А титул Этелинга, который я закрепляю за ней и её первенцем, станет тем зерном, что взойдёт, когда буря уляжется.
Эдита молчала, её пальцы судорожно сжимали край тяжёлого плаща. Она поняла: Эдуард не избавляется от племянницы — он прячет сокровище, доверив его самому надёжному и расчётливому стражу в королевстве.
— Орёл Камбрии и голубь Уэссекса... — прошептала она, склоняя голову в знак неохотного согласия. — Пусть будет так. Но помните, государь: что если Орёл почувствует вкус королевской крови в своём гнезде, его уже не приручит ни одна молитва.
* * *
*Эдуард — Эдуард Исповедник (годы правления: 1042–1066) — предпоследний англосаксонский король Англии, чьё правление стало закатом Уэссекской династии.
** Эдита — вдова короля Эдмунда Железнобокого (брак
