Бадюлю, напротив, легонько лупила по рукам полотенцем, чтобы не нахальничал и знал меру.
«Угостить бы сейчас Лидуху», – подумалось вдруг Николаю. Проголодалась, наверное… Разве те накормят… Он снова вспомнил милое лицо и пожалел, что по-настоящему так и не увидел девушку. В доме у тётки Таи смог различить лишь серебристый контур сидящего на табуретке тела. Это поразительное умение проявилось у него первый раз. Вместе с уверенностью, что перед ним Лида. Он понял это сразу. А вот как – объяснить бы не смог. Потому-то и рискнул оставить там ножик, понадеялся, что Лида заметит его и возьмёт.
Гостей тётки Таи он тоже не заметил. В доме никого не было, кроме хозяйки. Лишь расплывчатое рябое пятно зависло у стены, да с печи свешивалась какая-то рухлядь.
– Ходят к ней девки-раздорки, – пробился сквозь Николаевы мысли сиповатый голос бадюли. – С ними бабай. И вытьяна. Ползёт, костями трясёт…
– Откуда знашь про них? – Тихон удивлённо мигнул.
– Да сунулся спервоначалу туда, бороду у печи отогреть. А главная ихняя отвадила. Видал, небось, её орудие?
– Посох-то? – понимающе хмыкнул запечник. – Как не видать? Видал.
– Отож… И вытьянку позвали… Нехорошо то, не к добру…
– Нашёл куда соваться-то, – презрительно фыркнула заполоша. – Что сразу к нам не пришёл? Зачем полез в поганый домок?
– Любопытство меня накрыло. Кто из наших на посиделках. Подумал, что и вы тама. А как не пустили – послал букачку, подглядеть – что да как.
– А Лиду он видел? – не смог промолчать Николай.
– Девку-то? Из людей? Не приметил.
– Как не приметил? А где ж она? – заполоша черпнула добавки, отправила в дедову тарелку.
– Они что-то про гадание болтали… – дед рукой прихватил крылышко и смачно захрупал. – Поминали какую-то шкуру. Злые были… Ругались меж собой…
– Уж не воловью ли? – охнула заполоша. – Никак Лиду на реку унесло? Слышь, Николаш!
– Да где здесь река? – Николаю сделалось тревожно. На реку в это время лучше было не соваться. Шуликуны вылезали со дна, жужжащим роем сновали по окрестным деревням. Норовили что-то поджечь, спалить, иной раз охотились и на людей. Руками-крюками легко могли пропороть насквозь, а после утянуть под лёд, в свою нору. Дед-колдун много рассказывал про их пакости.
– Есть подальше в лесу местечко. Там когда-то сельцо стояло. И река при нём есть. И банька, – подтвердил Тихон. – Только не добраться туда, дорогу метелью перемело да снегом завалило.
– А может, попробуем? – предложил Николай. – Ты как, дед, в состоянии проводить?
– Я-то дойду, а вот тебя не пропустит, – облизнулся бадюля. – Закрыт человекам ход.
Глава 8
Гадание в бане
– Так из каких ты? – переспросила Лиду женщина. И пока та раздумывала над ответом, вдруг закричала пронзительно и тонко: – Всё чую! Всё вижу! Человечья повадка! Человечья!
Передёрнувшись, она шагнула по направлению к Лиде большущей оскаленной кошкой, зашипела, замахнулась угрожающе лапой. Покинутое же тело возникло под потолком – подвешенное к крюку, принялось мерно покачиваться из стороны в сторону.
В баньке сделалось душно, на камни плюнуло кипятком, послышались глухие шлепки.
– Поддай пару… поддай пару… – заверещало совсем рядом.
Оглушённая произошедшими переменами, Лида кинулась к выходу, но дверь не поддалась – не позволил заклинивший крючок. Вспомнив про нож, заколотила по разбухшему дереву, да тот всё время соскальзывал, в точности как в пересказанной байке.
«Через дверь ей не выбраться! А окошко слишком мало…» – только и успело пронестись в голове, а потом Лида оказалась перед зеркалом!
Исчезла подвешенная фигура, затихли звуки и голоса, рассеялся пар, спала духота.
Зеркало стояло на лавке-доске, баенница ворочалась рядом. Занавешенная волосами, стучала по полу жёсткой пяткой да скрипела раздражённо:
– Скучно мне! Скучно мне! Скучно мне!
Лида смотрела во все глаза. Хоть и не велика была баенница, но так страшна! Жёсткие чёрные волосы шевелились вокруг неё змеями, единственный глаз полыхал, как огонь, на усохших руках торчали в растопырку острые железные когтищи.
– Чё вылупилась? Ближе иди. Сейчас гадать станем.
– Я… не умею… – Лида с трудом продрала горло.
– Не велика мудрость – смотри да дожидайся знака. – фыркнула баенница раздражённо.
– К-какого… знака? – дрожащим эхом выдохнула Лида.
– Сама поймёшь! Сама поймёшь! – провыла баенница. – А если нет – при бане останешься. Стара я, помощницу хочу!
– Я не смогу… не понимаю! – в отчаянии шепнула Лида. – Давайте лучше расскажу вам историю! Вы же любите слушать! Я много интересного знаю!
– Гадать станем! А нет – так кликну шуликунов! Вот тогда порезвятся!
– Не надо! – Лида послушно опустилась на корточки, а баенница заступила ей за спину, словно отрезая все пути к отступлению.
– Ты вот что, смотри туда да желание говори – хочу, мол, жениха увидать. Проси, чтоб показало жениха! Громко проси, чтобы услышало!
Зеркало выглядело очень старым – в рассохшейся рамочке из дерева, всё в клочках паутины и пылевых ошмётках.
– А свеча? – нашла в себе силы спросить Лида. – Нужно же зажечь свечи.
– Обойдётся и так, – отмахнулась нечистая да поторопила Лиду. – Давай уже, начинай!
«Круг! Я не очертила круг!» – Мысль о том пришла слишком поздно – когда в мутном стекле растворилось её слабое отражение и возник чёрный провал.
От напряжения свело спину. Взгляд баенницы буравчиком просверливал затылок, и Лида боялась шелохнуться. Нечистая стояла совсем рядом. Будто караулила её.
Глаза заслезились – Лида вглядывалась в черноту, не зная, что может показаться оттуда. Важно было не растеряться, не пропустить момент и вовремя перевернуть зеркало.
И всё же она не успела – когда в глубине загорелся крошечный огонёк, засмотрелась на него, поражённая проявляющейся картинкой.
Там, в зеркале, показывали комнатушку! Возле печи суетилась фигурка в сарафане, из-под платочка торчали кисточки ушей. Маленькими пальчиками на концах пёстрых крылышек она ловко подхватывала полешки и отправляла их в топку. Рядом на широких ладонях топтался косматый бочонок в перекошенной кепке. Поодаль, укутавшись в пышную бороду, подрёмывал на полу какой-то непонятный дедок. Ушанка съехала ему на нос и подрагивала от храпа. Лида видела всё это так отчётливо и ярко, будто смотрела фильм.
– Спроси-и-и! Ну-у-у! – прошипела ей в спину баенница. – Чего медлишь! Спроси-и-и!
И Лида сбивчивой скороговоркой прошептала заученную фразу:
– Суженный мой, не таись! Услышь меня! В зеркале покажись!
В ответ на просьбу изображение сдвинулось в бок – туда, где за столом задумался о чём-то незнакомый мужчина. В самой обычной одежде – свитере с высоким горлом и, кажется, джинсах, он сидел к Лиде спиной, и ей внезапно сделалось любопытно – кто же это мог быть.
– Обернись! – слова вырвались сами собой.
И мужчина послушно обернулся – взглянул прямо
