на Лиду. У него были необыкновенные синие глаза, Лида никогда не встречала настолько выразительных и ярких.
Николай! Он или просто похож? Лида плохо рассмотрела в доме тётки Таи.
Жених был очень симпатичный. А уж глаза!..
От смятения сделалось нечем дышать, а картинка опять поменялась, и из зеркала сунулась вперёд препротивная рогатая морда. Скривившись, провизжала пронзительной свиньёй:
– Откуп! Откуп плати! Откуп!
Дико вскрикнув, Лида хватила по морде ножом, и тот с чавканьем втянулся в стекло. Неизвестно, что случилось бы дальше, да баенница выпростала из-под волос иссохшую руку, опрокинула зеркало навзничь.
– Свезло тебе, – вздохнула с сожалением. – Недаром о двух макушках ходишь.
У Лиды и правда с детства на голове выделялись два завитка, короткая стрижка только подчёркивала эту особенность.
– Сейчас рассветёт, и пойдёшь, – баенница прошлёпала к каменке. Покопавшись среди камней, достала раздвоенный сучок и поманила Лиду. – Возьми его. Пригодится.
Лида не стала ни возражать, ни спрашивать – потрясение было слишком сильно. Осторожно, чтобы не наступить на раскинувшиеся по полу волосы нечистой, подошла и приняла странный подарок.
– Как рассветёт – пойдёшь, – баенница кивнула на прощание и, сунувшись в щель, скрылась под каменкой. Извиваясь, как змеи, волосы ещё долго скользили за хозяйкой.
Ошарашенная происходящим, Лида осталась стоять столбом посреди опустевшей баньки. События этой ночи мелькали перед глазами стремительными картинками. Мысли не поспевали за ними следом – рассуждать здраво Лида была не в состоянии.
Наконец в окошке чуть прояснилось, розоватый отблеск проскользнул внутрь темноты и задержался на Лиде.
«Пора!» – решилась она и, с лёгкостью откинув крючок, выбралась из баньки на мороз.
Шуликунов нигде не было. Но Лида не стала их выглядывать, поспешила в сторону леса. По-прежнему не зная, в какой стороне находится Глушь, решила идти наугад, лишь бы оказаться подальше отсюда.
Опасаясь попасть в очередную переделку, она почти бежала по утоптанной кем-то тропе. Без ножа чувствовала себя совершенно беспомощной и вместо него сжимала в руке подаренный баенницей сучок в виде рогатки.
Волновалась Лида напрасно – в лесу было безжизненно и тихо. Молчали птицы, не сновали по веткам зверьки, на снегу не видно было ничьих следов. Лида всё шла и шла, а лес не кончался. Тропинка убегала куда-то вперёд.
Она очень устала, её пошатывало от голода и потрясений. Поскользнувшись в очередной раз, она упала на снег и замерла. Вставать не хотелось, да и не было сил.
– Полежу… – Лида равнодушно уставилась в обесцвеченное морозом небо. Вылинявшим полотном раскинулось оно в вышине, упрятав под собою весь мир.
– Полежу… – Лида свернулась клубком и зевнула.
Она не увидела, как в небе появилась тёмная точка. Как стремительно приближаясь, превратилась в знакомую старуху, что приходила на досветки в Глушь. Ловко проскользнув между деревьями, бабка скатилась с клюки и протянула ту Лиде.
– На-ка. Садись, что ли. Да крепче держись. Сейчас полетим.
Глава 9
Морочь
Убаюканная холодом Лида едва разобрала, о чём говорила бабка. Ей хотелось лишь одного – спать, спать, спать.
И только когда та черпнула снега да грубо обтёрла Лидино лицо – смогла, наконец, понять, что от неё хотят.
– Поднимайся! – подпихнув Лиду, поторопила бабка. – Полезай живей! Сейчас полетим.
– А вы? – чуть заторможенно спросила Лида. Мысль о том, что клюка может летать, её ничуть не удивила.
– Без меня не полетит. Полезай давай, слышь ты, квёлая.
– Я… после… вас.
– Тьфу ты! – бабка ловко оседлала клюку. – За спину садись. Да держись, у меня клюка вёрткая.
Клюка зависла невысоко от земли, и Лида с лёгкостью переступила через неё. Замерев в ожидании, покрепче прихватила бабкин полушубок. Когда же земля резко ушла из-под ног, и вовсе уткнулась лицом в сутулую спину – до того ей стало невмоготу.
От полушубка тянуло чем-то прокисшим. Запах был специфический. Острый. Но Лида боялась отстраниться, боялась сорваться вниз.
Вместе со страхом её затопила тоска, от жалости к себе проступили слёзы. Ну почему, почему с ней случилось такое? Может, кто-то позавидовал? Сглазил? Или того похуже – наслал проклятье! Только за что? Кому она помешала?
Охваченная унынием, Лида тихо всхлипывала за бабкиной спиной и пропустила момент, когда клюка приземлилась на окраине Глуши.
– Что слёзы мотаешь? – бабка подтолкнула Лиду вперёд. – Давай уже, в дом заходь.
– Не хочу… не пойду… где моя машина?
– На въезде она, с той стороны деревни, – охотно проинформировала бабка.
– Мне нужно туда!
– Успеется! Сначала прошу в дом.
– Не хочу! Не заставите… – Лида рванулась было в сторону, но под пристальным бабкиным взглядом вдруг обмякла и присела на снег. Мир расплылся. Белые частые мушки замельтешили в глазах, а потом исчезли и они…
Проснулась Лида в тепле. Уютно потрескивали дрова, где-то слышалось пение сверчка. И пахло чем-то сытным и пряным.
Густой мясной дух сразу взбудоражил желудок, окончательно отгоняя сон. Лида обнаружила, что лежит на кровати, укутанная одеялом из лоскутков. Спешно ощупав себя – одета ли, она выдохнула с облегчением. На ней не было лишь курточки и сапог.
Какой-то мужчина священнодействовал у стола, нарезал на ломти огромный кусок запечённого мяса. Лида сразу узнала и свитер, и стрижку, и задохнулась от накатившего жара.
Это был он. Он! Жених из зеркала! Вот сейчас повернётся, посмотрит синими глазами… А она-то! Божечки… Неумытая. Издёрганная. На кого только похожая после всех навалившихся злоключений!
Словно почувствовав её взгляд, мужчина и правда обернулся.
– Лида! – радостно провозгласил он. – Проснулась наконец!
Наяву жених был ещё краше, чем в её зеркальном видении. Крепкий, высокий, с лёгкой щетиной на щеках. Подкачал только голос, глуховатый и немного надтреснутый, он совершенно не вписывался в безупречный образ.
Засмотревшись на него, Лида ничего не ответила. Мужчина смутно напоминал кого-то… Вот только кого? Что-то было в нём от местного… От Николая, оставившего ей нож… А что-то – от её бывшего… Возможно – глаза. Переменчивые, словно море… уходящие в тёмную синеву…
– Проснулась, – сам себе повторил синеглазый и поманил Лиду к столу. – Я мясо запёк. Ты встанешь или подать в кровать?
– Я встану! Спасибо, – откинув лоскутное одеяло, Лида неловко сползла вниз. – Мне бы умыться. И руки помыть.
– Рукомойник в сенях. Давай побыстрее, – мужчина кивнул на дверь и снова занялся мясом.
– Да. Я мигом, – послушно заторопилась Лида.
В холодных сенях она не сразу нашла умывальник. Разболтанный и ржавый, тот едва удерживался на гвозде и оказался совершенно пустым.
Переступая на ледяном полу, Лида растерянно огляделась, и в это время под рукомойником появился таз. С негромким бряканьем он шлёпнулся на табурет, и следом прямо
