на ладонь неприметный клык
волколака.
– Помоги! – зашептал просительно. – Что мне делать? Как поступить?
Клык, конечно же, не ответил. Но дыхание стало ровнее. Постепенно схлынула паника. Ей на смену пришла уверенность – он справится, он всё сможет!
Николай вздохнул поглубже и, решившись, прокричал со смешком:
– Эй, народ. Вы откуда такие?
– Чего пристал! – буркнула бабка, не оборачиваясь. Другая же, настоящая её голова резко крутанулась на узких плечах, недобро сверкнула единственным красным оком. – Иди себе мимо. Не мешайся.
– Да я не спешу, – медленно и лениво Николай направился к машине. – Девушка, а девушка! – обратился он к Лиде. – У вас проблемы? Заблокировало дверь?
– Проблемы! – Лида рванулась было к нему, но бабка удержала при себе да крикнула злобно. – Не слушай её. Блажная она, припадошная.
– А по виду не скажешь, – изобразил Николай удивление. – Симпатичная такая.
– Шёл бы ты! – лихарка начала раздражаться.
– Внучка у вас симпатичная! – упрямо повторил Николай. Он подошёл совсем близко, и Лида решилась – протянув руку, назвалась: – Я – Лида. А она мне не бабушка вовсе.
– Не бабушка? А кто же тогда?
– Не знаю! – заторопилась Лида. – Они меня в доме держат, у местной, у тётки Таи!
– Выдумщица какая! – лихарка скривилась в улыбке. – Сказано тебе – блажная. Иди себе, не мешайся.
– И пойду, – покладисто кивнул Николай. – И девушку Лиду возьму с собой. Вы согласны, а, Лид?
– Да! Да! – Лида забарахталась, пытаясь выдраться из цепкой бабкиной хватки.
– Отпустите её! – потребовал Николай, но бабка лишь расхохоталась пронзительно и резко замахнулась клюкой.
В голове полыхнуло, глаза затянуло розовой пеленой. Плохо понимая, что делает, Николай выдрал крепкую палку из бабкиных рук и с лёгкостью переломил о колено.
Лихарка что-то закричала – он видел теперь отчётливо распяленный в ярости рот, и единственный зуб, выступающий из него, и выпученный глаз без верхнего века…
Прицелившись, тварь взмахнула рукой, процарапала лицо Николая острым железным когтем. Кровь часто закапала на снег, попала на клык, что был зажат в ладони, и Николай словно взлетел! Непонятная сила оторвала его от земли да, крутанув, внезапно отпустила…
От нахлынувших запахов и звуков в голове зашумело. Ликующая радость затопила всё его существо! Неизведанное, непонятное чувство подстегнуло Николая, повело вперёд к желанной цели. Он прыгнул, и вот уже хрустнула под зубами тонкая шея лихарки.
Лишённое головы тело, подскакивая, унеслось в лес, и он ринулся следом, пытаясь нагнать добычу.
Голова твари подкатилась под ноги Лиде, единственный глаз злобно мигнул.
– По-мо-ги… – прошипела голова. – Отнеси меня до Таи…
Одеревенев, Лида смотрела на говорящую бабкину голову и не могла выдавить ни звука. Превращение Николая, случившаяся расправа промелькнули так стремительно, что разум отказывался понять и принять это.
Что-то щипнуло Лиду за руку, просунуло в ладонь шероховатый кусочек, и новое потрясение накрыло девушку – она разглядела, наконец, истинный облик лихарки.
– До Таи… До Таи отнеси… – шипела и тужилась голова, единственный глаз лез из отбиты, ненавистью прожигая Лиду.
– Не смотри, – шепнуло у самого уха, мягкие пёрышки пощекотали щёку. – Пойдём лучше, вон он, домок. Вишь, с синим крылечком.
Крылечко и в правду было синее – как она раньше не разглядела такого. И вился дым из трубы, и торчала в окошке любопытная лохматая мордаха.
– Пойдём… Скоренько… – поторопил голосок, и Лида пошла, куда указали.
– Пожалеешь… Отомщу-у-у… – неистовствовала позади голова, но Лида её больше не слышала.
Она не запомнила, как вошла в дом, как едва не споткнулась о карлика, выкатившегося навстречу.
– Подводи к лавке… Да осторожнее! Натерпелася страху! – доносились до Лиды обрывки разговора. – Сажай… Вот так… Одеялко неси… – командовал трескучий голосишко, а потом вдруг сорвался на всхлип, запричитал горестно. – Николашка наш… Николашка обратился!
– Я! Я виноватый! – загудело в ответ. – Не совладал… Не смог противиться… Отвёл к коробчонке…
– Ох, Тиша-а-а! Что же теперь? Что делать станем? Как Николашу вызволять?
– Виноватый я, заполоша! Ох, какой виноватый!
– Он оборотень? – Лида едва расслышала собственный голос. – Этот ваш Николай… Он волк?
– Человек он! – пёстренькая курочка с рыжими лисьими ушами сердито клюнула её в руку. – Хозяин наш! Помолчала бы лучше! Из-за тебя всё! Из-за тебя!
– Почему из-за меня? Я-то в чём виновата?! – резко вскинулась Лида и следом разрыдалась. Спрятав в ладонях лицо, она плакала горько, отчаянно. Оцепенение, охватившее её, постепенно отступало. – Я не хотела сюда… Домой… Домой хочу… Отпустите…
– Поплачь, Лидуха. Так-то лучше будет… – чья-то широкая ладонь поладила её по спине, а после смачно захлюпало носом. – И мы с тобой… сиротинушки-и-и-и…
– А ну, хорош! – прикрикнула в сердцах заполоша. – Развели в доме сырость. Ну, перекинулся волком. Так и обратно сможет! Зато лихарку поборол! Да ты сам видал, Тихон, как он её…
– То ненадолго, – с сожалением прохлюпал Тихон. – Нет на лихо полного укороту.
– А нам и не надобно. Главное, что девушку отбил. А там посмотрим.
– Эта бабка… Она так изменилась! – Лида потёрла глаза.
– Опечина её показала, – заполоша протянула ей платочек, поправила сбившееся одеяло.
– И что теперь будет? Что мне делать?
– Так сразу не скажу… – протянула с сожалением волосатка. – Дождёмся Николаши, после решим.
– Она… лихарка… – Лида слегка запнулась, – кукляшку мою хотела, требовала, чтобы я отдала.
– Кукляшку? – заполоша округлила единственный глаз. – Вот значит как. А что за кукляшка?
– Поделка. Из дерева заготовка. Одноглазая… как и вы, – Лида покраснела. – Простите, я не хотела обидеть.
– Не обижаюсь я, – успокоила её заполоша. – Так и есть, что с одним глазом… От прежней жизни памятка…
– Зачем ей деревяшка-та? – озадачился Тихон.
– Чувства упрятать! Лихарке от людей только они и нужны – и радость, и счастье, и любовь – всё забирает. А взамен подселяет беды да тоску.
– И правда! – вдруг вспомнил Тихон. – Прежний хозяин сказывал, что есть у неё в лесу берлога, там всё и хранит.
– И всё в куклятах? – поразилась Лида.
– В чурбачках, – Тихон кивнул. – Чтобы чувства не угасли, надобно их в дерево упрятать. И чтобы фигурки непременно человечьи были.
– Но почему человечьи? – не сообразила Лида. – Зачем?
– Чувства-то у человеков сворованы, а чурбаки вроде обманки. Удержат их внутри, не отпустят.
Глава 12
Беспокойная ночь
Вопреки ожиданиям домо́вых Николай не вернулся в ту ночь.
Лида просыпалась довольно часто, а заполоша с Тихоном всё сидели подле окна, вглядываясь в ночную тьму.
Несмотря на тепло и сытость, спалось Лиде беспокойно. Во сне ей явилась рябая. Помахивая длинной косой, принялась зазывать на досветки, что проходили в доме у тётки Таи.
– Ты приходи! Приходи обратно. Как прежде посидим. Пока Святки в поре.
Лида вяло отмахивалась, шептала
