ночи.
— Куда я пойду? — фыркает он на мое предложение. — Это моя дочь. А разве буду я отцом, если уйду, когда моей девочке больно?
— Она все равно не даст спать ни тебе, ни мне, — хмыкаю. — Так хоть ты выспишься.
— Иди сама в гостиную, — встает с намерением забрать у меня малышку и самому начать ее качать. — Поспи немного. Я побуду с ней. Потом поменяемся.
— Мне лучше не отходить, — устало произношу. — Ее только грудь успокаивает. Сам ведь видел.
— Тогда вместе будем ее успокаивать.
— Как знаешь, — равнодушно пожимаю плечами.
Не хочет спать — его решение.
— А имя ей Дорофеев выбирал? — звучит неожиданный вопрос.
— Нет, я, — с улыбкой вспоминаю этот момент. — Хотела ее Алиной назвать, чтобы у нее характер, как у твоей сестры Лины, сильный был. А когда увидела, то подумала, что ангел она настоящий. Вот и получилось, что Ангелина.
Мой ангелочек начинает засыпать.
— Надюш, — Паша касается моей руки. — А давай мы все втроем поедем куда-нибудь отдохнуть, как все закончится?
— Зачем куда-то ехать? — поднимаю на него недоуменный взгляд. — Можем здесь остаться. Тот же свежий воздух. Свобода. И мне на ферме нравится, — перечисляю ему все плюсы своего решения, не зная, как подвести к тому, о чем думала с того момента, как Паша посадил меня в машину. — Знаешь, я долго думала обо всем, что происходит, о том, как я живу. Мне хорошо в этой стране. С родными и в такой атмосфере. Здесь я отдыхаю. Здесь нет такого ритма жизни и бешеного времени, как в Москве.
— Давай останемся отдохнуть здесь. Конечно. Я понимаю.
Ничего он не понимает…
Я не хочу в Россию.
Я хочу оставить все в прошлом и жить в деревне дедушки. На ферме. Я хочу дом на земле. Я устала от того, что несут большие города и большие люди в них.
Я хочу мира в маленькой деревушке. Где жизнь течет плавно. Где я свободна…
Надя
Под утро нам все же удается уснуть. Дочь успокаивается и мы с Пашей просто в секунду отрубаемся вместе с малышкой.
Даже не обращаем внимания на позы, в которых лежим, лишь бы было удобно нашему ангелочку, по ночам превращающемуся в демоненка. Плевать даже становится на то, что Паша обнял меня во сне.
Устали за эту ночь мы все втроем. В особенности новоиспеченный папочка, который к такому пока еще не привык.
Просыпаемся ближе к часу, точнее нас будит дочь, захотевшая есть. Паша деликатно выходит из спальни, помня о моей стеснительности в тот момент, когда я кормлю дочь. Больше не шутит по этому поводу и не напоминает, что уже все видел.
Через минут двадцать выходим и мы с Ангелиной из спальни, очарованные ароматами, доносящимися с кухни.
На кухне за небольшим столиком сидит Паша, накрыв стол для двоих. Заметив нас с дочерью, он поднимается на ноги и указывает в сторону стола.
— Сделал яичницу, кофе и сосиски сварил, — произносит, пожав плечами. — Нужно будет заказать продуктов. Я обычно завтракал в кафешках, поэтому завтрак у нас холостяцкий, из того, что нашел в холодильнике.
— А зачем заказывать? — хмыкаю, немного смутившись, потому что давно отвыкла от доставок и магазинов. — Давай маме позвоню — она передаст нам овощей и фруктов с фермы. Дедушка курицу или кролика зарежет. У него они все упитанные. А бабушка только неделю назад куриными колбасками домашними морозилку забила.
Вспоминаю про последнее, и слюни во рту появляются. Люблю эти куриные колбаски, особенно на костре, когда их поджаришь.
— Мы вечером сами к ним съездить можем, — радует меня Паша, улыбнувшись. — Пообщаемся с твоими родными.
— Дорофеева поймали? — озвучиваю то, что первым в голову приходит.
— Нет еще, — бросает Паша, но почему-то не расстроенно. — Но это дело нескольких часов. Его уже нашли и ловят. Ребята отписались, что поймают его. Он у них на крючке.
— А нам безопасно из дома выходить? Мне и Ангелине, — все же уточняю, потому что хоть Паша и обещал разобраться с Дорофеевым, я боюсь, что он может отобрать у меня мою девочку.
— Нет. Но к вечеру все будет хорошо, — подмигивает он мне. — Не переживай. Да и на ферму мне надо обязательно. Я вчера закинул одну хорошую мысль Ефиму. Он должен был обговорить это с твоим дедушкой.
— О чем речь? — интересуюсь, сев за стол и усадив Ангелину к себе на колени так, чтобы я могла есть свободно и дочь была в гуще событий.
— Хочу помочь твоим родным расширить ферму, — рассказывает Паша. — Контракт им предложил. Выгодный по моим расчетам. Расширение и сразу крупного заказчика.
— Ясненько… — киваю и беру магазинную сосиску. Лишь раз ее кусаю и понимаю, что избаловали меня бабушка с дедушкой домашней продукцией. Магазинное теперь для меня невкусно.
В деревне мы почти ничего не покупали. Все свое домашнее было. Мука, масло, яйца, мясо и даже сахар. Хотя последнее нам друг дедушкин привозил.
— Тебе будет так удобно есть? — спрашивает Паша, указав на то, как мы с дочерью едим. — Может, в коляску ее положим? Или я подержу, а ты поешь?
— Нет, все хорошо, — отвечаю и протягиваю дочери бублик со стола. — Я привыкла так есть. И Ангелина так привыкла.
Дочь в подтверждение моих слов вгрызается в бублик и с причмокиванием начинает его со всех сторон слюнявить. Чешет свои десны.
— Нужно будет еще обсудить с твоим дедушкой насчет свадьбы, — произносит Сабуров, вернув мое внимание вновь себе. — Вдруг что нужно будет. Продукты с него, но ведь еще куча всего. Столы, стулья. Скатерти…
— В деревне это проще делается, Паш, — хмыкаю и так и хочется сказать, как дедушка, “городские”. — Их смастерить можно. Скатерти сшить.
— Ладно, — сдается он, поверив. — А тебе платье? Может выберешь по каталогам и его привезут сюда? Померяешь все дома, да выберешь.
— А мы не торопимся? — вырывается у меня само по себе.
— Мы уже опаздываем, Надь! На полтора года, — дарит мне улыбку и отвлекается на звонок. — Я на минуту, — встает из-за стола и выходит из дома.
А возвращается уже через несколько минут напряженный и нервный.
Они упустили Дорофеева! Он ускользнул у них из рук!
Да, все именно так!
Ничто другое не могло расстроить Пашу до такой степени.
— Что случилось? — испуганно уточняю у него, а самой уже хочется бежать и прятаться. Куда-нибудь под пол. В подвал. И забрать с собой всех родных.
— Все в порядке, Надюш. Не переживай, — натягивает он улыбку, но я-то вижу, что не все в порядке. Что все далеко не хорошо.
— Паш, говори! —
