роль. К тому же он по возрасту больше в собеседники дедушке Нади подходит. — Мы выкупаем землю рядом с вами. Вливаем финансы в ферму, в землю и в работу. За нами закрепляется определенный процент доходов, который мы будем получать стабильно, как и процент расходов.
— Но, как я понял, какое-то время вы будете получать больше, — бросает Владимир Ефимович.
— Да, пока не выровняем проценты, — кивает мой дед, понимая наверное, что Владимир не особо понимает в бизнесе. Для него есть продукция, реализация и все. А там еще куча всего. — Схема прозрачная. И мы как родственникам увеличим вам срок выплаты, что приведет к вашей большей прибыли. Также на моих людях остается поиск клиентов и прочее. Собственно, для вас меняется лишь одно. Площадь фермы и ее масштабы.
— Мы, собственно, согласны, — кивает дедушка Нади. — Мы с Надюшей это все обсудили. Это она у нас фермой занималась. Она сказала, что идея хорошая, что прибыльная, и нужно соглашаться, — бросает он, признаваясь в том, что слаб в этом. — Я лично в этих бумажках ничего не понимаю. Я руками работаю, а не головой. Ефим вам доверяет. Надя доверяет. Значит, я согласен. Своего все равно не потеряю. Моя земля при мне остается. Даже если прогорит ваша идея, у меня, как был кусок земли, да живность, так все и будет!
— Да, — кивает дедушка. — Все именно так. Для вас никаких рисков.
На моих губах появляется улыбка. Когда-то Надя переживала, что из бедной семьи. Что не тянет на достойную меня невесту, а сейчас мы заключаем бизнес-контракт с ее семьей. Наши семьи объединятся не только кровью, но и бизнесом.
Однако хорошая у меня чуйка! Выбрал себе скрытую богатую невесту.
“— Я же не такая, как вы! — восклицает Надя.
— Что, рук и ног нет? — с театральным удивлением переспрашиваю ее.
— Паш! Я серьезно!
— А какая ты не такая? — стараюсь скрыть свою злость, потому что прекрасно понимаю, о чем она и… и устал, что она считает себя не такой, как нужно, лишь из-за того, что у меня некоторых бумаг больше.
— Ну… не такая богатенькая завидная невеста, — отвечает смущенно.
— Думаешь, у нас в семье все богатые завидные невесты? — хмыкаю, вздернув бровь. — Вот так отец удивится новому статусу! Кем-кем, а завидной невестой он еще не был.”
А теперь она и правда завидная невеста. Правда уже моя жена, но, думаю, факт того, что она теперь по своим меркам достойна — заставляет меня улыбнуться.
Нужно будет ей это припомнить и сказать, что это я уже недостоин принцессы фермерской.
— Ну, я согласен, — бросает Владимир Ефимович. — Что-то нужно от меня?
— Контракт уже готовят. Подпишем вечером или уже завтра днем. Потом начнем заниматься землей, планированием и прочим.
Все медленно, но начинает налаживаться. С Дорофеевым все решим, бизнес в Молдавии откроем.
И лишь одно меня не отпускает. Болезнь Нади. Сердце все же не шутки. Нужно свозить ее в клинику. Пусть посмотрят.
Третий разговор же был самым веселым. Для меня. Мой собеседник был злым и недовольным, а еще… самым неожиданным.
— Стоять! — останавливает меня в проходе возмущенная и недовольная моська одной из тех девушек, перед которыми я не могу устоять.
Опускаю взгляд на эту мелочь в босоножках и выгибаю бровь. Она повторяет мой жест и продолжает молча сверлить взглядом и посылать проклятия.
— Что случилось, куколка? — первым подаю голос, потому что эта молчаливая битва порядком забавляет. Еще немного, и расхохочусь, а София мне этого не простит.
— Это что за дела? — возмущенно бросает она и делает шаг в мою сторону.
— Какие дела? — оглядываюсь по сторонам.
— Это почему ты в России шлялся, а Надя сама воспитывала ребенка?! — восклицает, зарычав как маленький писклявый зверек.
— А ты откуда знаешь, что я шлялся? Может, я не шлялся, — бросаю ей с вызовом.
— Так бабушка сказала, — сдает она сплетни своей семьи. — Что обидел мою Надю так, что она от тебя сбежала и родила ребенка. И пока она мучилась, ты где-то шлялся!
— Ну… почти так… — не отрицаю, потому что, по факту, все именно так.
— Ты что, не искал ее? — грозно рычит, на что я тотчас начинаю мотать головой. — Почему так долго искал ее тогда? Значит, плохо искал! Не со всей силы!
— София, все очень сложно.
— Вот у вас, взрослых, столько сложностей, что я уже не хочу быть взрослой! — восклицает она возмущено, и ее голос наполнен разочарованностью. — И замуж за тебя не хочу, дядя Паша. Ты нестабильный какой-то. Как с тобой жить? Как тебя такого любить?! — трясет она руками и негодует.
— Последнее твоя бабушка сказала? — уточняю, решив, что со всей семьей Серовых нужно поговорить. Попросить при дочери такие вещи не обсуждать, иначе она у них никогда замуж не выйдет.
— Нет, это уже я сказала, — признается. — Я бы на месте Нади опять от тебя сбежала. Через виноградники и подальше. Лучше мужа себе бы нашла!
— Да ты что! — восклицаю, с улыбкой глядя на эту деловую колбасу. — И где же ты бы его искала?
— А я уже нашла! — фыркает она в мою сторону так, словно это дело пары секунд. — За дядю Ефима замуж пойду. Он скоро будет большой фермер. Это папа сказал. У него кроликов много и цыплят. Одни плюсы! И он будет мне каждый день готовить вареные яйца, — хвастается она.
Боже, не ребенок, а чудо какое-то!
Представляю, что моя Ангелинка такой же будет.
— Эх, какую невесту упустил! — с театральным сожалением, цокаю языком. — Но здесь цыплята, кролики и яйца. Я никак не дотяну до этого уровня.
С трудом держусь, но и промолчать не могу.
Такая потеря!
— Вот-вот! — поддерживает мои терзания София. — А еще так будешь себя вести плохо и Надю потеряешь, — продолжает меня ругать. — Тебе надо срочно извиняться и любить Надю. Сильно-сильно! И не просто говорить, что любишь, а делать все для нее. Яйца варить…
— Есть, мой капитан!
— А теперь пошли, — задает мне направление рукой и предлагает идти с ней. — С теоретической частью наказания мы закончили, приступим к практической, — важно заявляет.
— Это куда мы? — спрашиваю, но следую за своим “учителем”.
— Будем тестировать наказание, которое дедушка Вова сказал, — бросает, старательно избегая моего взгляда, что говорит лишь об одном: она что-то затеяла, и мне это не понравится. — Он сказал, что если человек сильно накосячил, то можно. Ты сильно накосячил, дядя Паша.
— Куколка, ничего не путаешь? Вообще, ты не имеешь права меня наказывать. Это могут сделать лишь мои родители.
— А кого еще мне крапивой бить? —
