же время я не представляю рядом с ними кого-то иного. Они такие разные, но так подходят друг другу.
— Есть такое, — соглашаюсь с ней, улыбнувшись и немного скривившись, когда крапива прилетает по руке дедушки Паши.
Больно!
— Вы тоже с Пашей разные, — продолжает Валерия. — Но я знаю, что он тебя любит и за что именно.
— Но до такой любви, как у этих двоих, нам еще расти и расти, — произношу и отворачиваюсь, чтобы не смущать неожиданно целующихся.
— Паша скоро придет к этому, — отвечает мне свекровь, подарив ответную улыбку. — Он внук своего деда. Он уже чувствует тебя, а скоро поймет и то, о чем ты мечтаешь.
— Вы о чем?
— О тебе, — кивает женщина, взглянув на меня расслабляюще и понимающе. — Ты привязалась к этому месту. Ты с такими глазами рассказываешь о ферме, о своих родных здесь, о работниках и животных, что это сложно не заметить.
— Ну, это мой дом, — пожимаю плечами и увожу взгляд.
— Да, — тянет Валерия. — Это твой дом. Ты права, Надюша. Скоро Паша это поймет.
— Вы думаете…
— Я вижу, какая ты здесь и какой была в Москве, — продолжает она, словно бьет в самую цель. — Ты хочешь здесь остаться. Верно?
— Да… — не отрицаю и отчего-то чувствую вину, что не смогла этого скрыть. — Но мы еще не говорили об этом с Пашей. У него вся жизнь в Москве. Разве может одно мое желание что-то изменить? Я не хочу рушить его жизнь.
— Забавно, — хмыкает она. — Женщина не хочет рушить свою жизнь, но мужчина жизнь женщины разрушает. Дарит ребенка, который полностью меняет планы, мысли и желания женщины.
— Родить было моим желанием, — вступаю на защиту Паши. — Не Пашиным. Он не рушил мою жизнь.
— Я знаю, Надюша, — поджимает она губы. — Родить Пашу было и моим заветным желанием. Дети — это счастье.
— Я ничего не могу сделать, Валерия, — говорю с ней прямо. — Здесь просто мое желание, а там работа и жизнь Паши. Я приспособлюсь.
— Здесь твой комфорт, Надя, — произносит, покачав головой. — Попробуй поговорить с Пашей об этом. Потому что вся твоя жизнь зависит от твоего комфорта. Ты счастлива здесь, а это значит, что счастлив будет и мой сын.
— А работа?
— Поверь, Сабуровы везде смогут открыть бизнес, — фыркает она.
— Я подумаю, Валерия, — решаю не расстраивать ее. — Мне не сложно отказаться от фермы ради Паши.
Вру… Мне сложно. Но я пытаюсь. Пытаюсь ради дочери и Паши.
— Подумай, девочка, — хмыкает свекровь. — И запомни одну вещь. Мужчина это финансы, женщина это эмоции. Если тебе будет хорошо, то и твоему мужу будет хорошо, а это значит, что и финансы у вас будут в порядке. Ради счастливой женщины мужчина сделает все.
Вскоре к нашей девичьей компании присоединяется Паша. Целует каждую из своих девочек. Маму, меня и Ангелину.
Последней забота папочки приходится по душе, и она даже начинает смеяться, чем только радует Пашу, и тот начинает целовать ее без остановки. Достается ножкам, ручкам, животу, каждому пальчику и даже макушке.
— Ну, я вас оставлю, — с улыбкой тянет Валерия, глядя на идиллию дочь-отец. — Обещала Валентине помочь с раздачей еды рабочим, — произносит она и, пожав мою руку в знак поддержки, покидает нас.
— О чем болтали? — интересуется Паша, выпрямившись и отстранившись от дочери. Ангелине такое поведение отца и то, что она больше ему не интересна, не нравится. Начинает капризничать.
— Да так, — бросаю, качая коляску. — О своем. О женском.
— И все же? — настаивает он на ответе так, словно знает, о чем мы говорили, и хочет, чтобы теперь я ему это сказала в лицо. Но я не считаю, что эту тему нужно поднимать сейчас. Помимо всего этого, у нас куча проблем.
— Ничего такого, о чем неоходимо сказать тебе, — отвечаю ему, подарив улыбку. — Пройдемся? — указываю на дорожку, предлагая пойти со мной и Ангелиной.
— Она тебя не ругает? — интересуется Паша.
— Нет, — фыркаю. — Твоя мама штиль по сравнению с бабулями! Она будто понимает меня. Думаю, даже не будто. Она правда понимает все то, что я чувствую и чего хочу.
— Моя мама знает о том, что ты не по своей воле сюда сбежала и меня избегала, — шокирует меня Паша.
Удивленно округляю глаза. Не ожидала. И женщина даже не намекнула об этом.
— Ты ей рассказал?
— Отец рассказал, — признается Сабуров. — Тайны хранятся только от бабуль. Иначе может кончиться катастрофой. А оно нам надо?
— Будут с крапивой гоняться за всеми? — предполагаю я, решив немного пошутить.
— Ага. И бить всех без разбора, — кивает он, подарив мне ответную улыбку. — Надюш, я поговорить с тобой хочу. Насчет Дорофеева.
— Что-то случилось?! Он уже нашел нас? Скоро начнет бить? — испуганно уточняю и зачем-то бросаю взгляд на него, словно бомба уже летит на нас.
— Нет, — отвечает и берет меня за руку. — И мы можем избежать войны и крови.
— Как? Что нужно сделать?
— Тебе нужно поговорить с Дорофеевым-старшим, — произносит он как можно аккуратнее и мягче. — Просто поговорить.
— Мне?
— Он хочет услышать, что творил его сын, от тебя. От пострадавшей.
— А он мстить не будет? Вдруг все это ловушка?
— Если ты расскажешь ему именно так, как было, то не будет, Надюш, — Паша старается меня обнять. — Дедушка говорит, что Дорофеев-старший давно ставит акцент на своего второго сына. Что первый сын не оправдал его надежд.
— И все будет хорошо? — уточняю. — Если мы поговорим, то все будет хорошо?
— Хоть я и не уверен, но, думаю, что да, — хмыкает муж, пожав плечами. — К тому же я хочу представить ему Катю с дочерью. Это его внучка. Наследница. Дочь его сына. Мы полетим и расставим все пешки именно так, как будет лучше нам. У нас большие шансы, что все обойдется, — ловит мой взгляд и продолжает. — К тому же я позвонил своим ребятам, узнать насчет второго сына Дорофеева. Говорят, неплохой парнишка. Справедливый, добрый весельчак. И именно он сейчас рядом с отцом и может его наставить на правильные мысли.
— А нам нужно будет ехать к нему? Не по видео поговорим? — все еще надеюсь на какую-то безопасность.
— Нужна личная встреча, — поджимает он губы. — Мы полетим в Россию. Но без Ангелины.
— А как мы?..
— Вот! Здесь и возникает сложность, — продолжает Паша. — мы не можем взять ее с собой. Твои документы уже готовы, а для Ангелины не все. Но мы полетим одним днем. Поговорим и улетим ночью обратно сюда. Мне просто в офис нужно будет заехать.
— А Ангелина? — продолжаю я. — Одна?
— Думаю, на ферме есть, кому о ней позаботиться, —
