меня принялись ругать с новой силой, но уже за то, что дочь скрыла от них.
Говорить им об опасности, которая нависла над головами всех собравшихся на ферме, Паша запретил. Не строго, но попросил не поднимать панику, поэтому… поэтому пришлось бежать к Ярославу и молить о спасении. Спас. Правда тоже ругать начал, но не так строго, как бабушки Паши.
Но сложным был лишь первый день, затем все стало тише и спокойнее. Дочь у меня отобрали, возвращая ее лишь для дозаправки, и сбылось все то, о чем говорил Паша полтора года назад.
Дочери у меня больше нет. Ее приняли в другую семью.
Но на одном ребенке бабушки Паши останавливаться не планируют, поэтому стоило Паше и его дедушке с отцом выгнать меня из спальни, как меня захватили и похитили рыженькие бестии.
— Надя, ты уже не девочка, — начинает одна, укачивая мою дочь и даже не думая отдавать ее мне. — Вам бы с Пашей позаботиться о еще одном ребенке. Потому что троих вам надо, как минимум. Троих!
— Паша сказал, что, как вернемся в Россию, начнем что-то думать, — отвечаю им, ожидая примерно такого разговора, но, честно говоря, я к нему не готова.
— Зачем в Россию? — восклицает вторая, недовольная моим ответом. — Вы здесь старайтесь. Мы что, с мамой зря малышку себе забрали? Ночью старайтесь!
— Хорошо, — киваю, натянув улыбку.
Не хочу я им о своих проблемах со здоровьем говорить. Как-нибудь потом. Мне не особо приятно это обсуждать, потому что начинаю считать себя неполноценной.
— Не поняла. Ты что, детей больше не хочешь?! — возмущенно бросает Алиса Олеговна. — Ты что, на своей ферме головой стукнулась?! Если тебя напрягает воспитание, так мы с Кристиной на себя возьмем. А если там период вынашивания — переедешь к нам. Мы о тебе позаботимся. Ты, главное, нам роди, а мы воспитаем. Можешь родить и по курортам ездить, восстанавливать здоровье.
— Я вам что, суррогатная мама? — бросаю в шутливой форме. — Только роди и отдыхай?
— Ты молодая девушка, Надюша, — поправляет она меня. — Девушка, которая еще не понимает главного. Главное в этой жизни — дети. С ними сложно в самом начале. Не буду отрицать. Но могу тебе сказать одно. Что потом ты сожалеешь, что у тебя только двое или трое. Большая семья — это хорошо! Это то, чем в старости гордиться можно. Ты пока этого не понимаешь, но потом поймешь. Со временем. Поэтому не тормози. Рожай. А мы воспитаем. Потом спасибо нам скажешь.
— Я подумаю, — киваю. — У нас будут еще дети, но чуть позже.
— А что тебя останавливает сейчас? — не понимают они.
— Еще не до конца восстановилась после Ангелины, — держусь до последнего.
— Надя, что случилось? — Алиса Олеговна первая догадывается, что все не так просто.
— Ничего.
— Говори уже, — рычит на меня Кристина Рустамовна, дочь первой.
— Мы с Пашей обсуждали вопрос детей, и оба понимаем, что дети у нас будут, — отвечаю им, и все же уклончиво, но признаюсь в том, что сама родить не смогу. — Просто… просто не так, как появилась Ангелина.
— Ну да, — кивает Алиса Олеговна. — В этот раз пусть в семье появляется. Пусть Пашка все на себе испытает, как это, быть отцом новорожденного.
— Я о другом, — виновато опускаю голову. — Сама я больше не рожу. Мне здоровье не позволит.
— Здоровье?
— Сердечко шалит, — поднимаю на них застенчивый взгляд.
— Ух ты ж боже! — восклицает Кристина Рустамовна. — И что вы с Пашей надумали?
— Он говорит про суррогатное материнство, — озвучиваю планы своего мужа. До сих пор странно его так называть. — Я, собственно, согласна, но это тоже не дело одного дня или месяца. Нужно обследование. Нужно выбрать суррогатную мать. Нужно быть уверенными в этом шаге.
— Да-да, все верно, — поддерживают меня женщины, согласные с каждым моим словом. — Это надо делать осознанно. Врачи. А вообще, нужно тебе к хорошему врачу сходить с сердцем. Аккумулятор беречь надо.
— Да понимаю я, — киваю на их слова. — Мои документы на днях должны привезти, и Паша сказал, в столицу поедем. Ему уже хорошего врача здесь посоветовали, а потом в Москве еще пойдем.
— А Ангелина как? — заботливо и участливо интересуется Кристина Рустамовна. — У нее сердечко как?
— У нее все в идеальном порядке! — восклицаю. — Даже коликов особо нет. Зубики беспокоят, но это мелочи.
— Ой, а у вас здесь магазины есть? — словно спохватывается ее мама. — Подарков внучке накупить же нужно! Вы же, гады такие, не сказали! Мы с пустыми руками. А к ребенку с пустыми — неуважение!
— Ой, я решила все проще, — хмыкает Кристина Рустамовна. — Открыла счет, и мы туда денег скинули с Богданом. Малышке на образование, на подгузники. А подарками в Москве ее завалим. Это ведь здесь купи, туда отвези. Лишние движения.
Москва… Я так и не решилась поговорить с Пашей насчет того, о чем мечтаю. Не хочу я туда. И сколько не настраиваю себя, сложно пока принять, что придется покинуть ферму и вернуться в мир, где царит шум и суматоха.
После недолгого разговора, приглашаю всех на экскурсию. Берем с собой Ангелину, чтобы она хорошо поспала.
Пока я вожу делегацию по ферме и рассказываю обо всем, что у нас здесь происходит, бабушки везут коляску и нянчатся с внучкой, которая только счастлива от такого количества внимания. К нам присоединяется и Валерия, мама Паши.
В отличии от своих свекровей, Валерия решила занять другую сторону баррикад. Предложила помощь бабушке Вале по ферме, и Валерии доверили помочь с котлетами для работников фермы, пока бабушка варила борщ и второе для них же.
Отчасти именно из-за того, что на нашей ферме, помимо выплат, тебя еще и кормят, многие работники выбирают именно нашу ферму, а не ту, что находится в соседней деревне.
Дедушка хороший работодатель для них. Все его уважают и любят. Бабушка добрая душа и всегда обо всех позаботится.
Думаю, это огромный плюс нашей фермы.
С внучкой Валерия тоже успела понянчиться, но рыжие бабули все же сразу заклеймили наследницу, сказав, что это их внучка, а она чтобы себе другую выпрашивала у Паши. В итоге женщина сдалась. Ушла помогать.
По окончании экскурсии все отправились на завтрак. После него Валерия и Кристина Рустамовна предложили погулять еще немного. Но экскурсии было не суждено закончиться, потому что Кристина Рустамовна приревновала своего мужа и… и начала гоняться за ним по всей ферме.
— Знаешь, мне всегда интересно, как они, такие разные, могли полюбить друг друга, — заговаривает мама Паши, глядя на парочку, бегающую по огороду. — Но в то
