сегодня – я соображаю гораздо лучше, чем обычно. И, стоило мне об этом подумать, как я потерял нить первой мысли – той самой, почти гениальной. И, похоже, уже насовсем. Соображать гораздо лучше, чем обычно, оказалось очень утомительно. Но вернёмся к Бро. Он сказал:
– Так вы, стало быть, только сегодня почуяли, что пахнет дичью?
Шериф растерянно переводил взгляд с Бро на Хармони и обратно.
– Может, хватит издеваться, ребята? – спросил он наконец.
Бро открыл рот, собираясь что-то сказать, но Хармони покачала головой, и Бро сделал так же. Я со своей стороны понимал только одно – я по-прежнему не чую поблизости никакой дичи.
Карстерс потёр руки:
– Давайте перейдём к следующему пункту.
– Пункту чего? – спросил шериф.
– Расследования, – пояснил Карстерс.
– Именно этим я и хотел заняться. – Шериф вынул из нагрудного кармана блокнот, перевернул несколько страниц и кивнул сам себе. – Следующий этап – это обыск.
– Какой ещё обыск? – переспросила мама.
– Мы просим вашего позволения осмотреть комнату, в которой останавливался господин Лемэр, – пояснил Карстерс.
– Она к вашим услугам. – Мама поднялась. – Это наверху.
– А лифт у вас есть? – спросил шериф.
– Боюсь, что нет, – ответила мама.
– Эл, может, ты сам справишься? – обернулся шериф к Карстерсу и достал телефон. – Я пока узнаю, нет ли у нас новостей.
Мама с Карстерсом вышли из Большой Комнаты и направились к лестнице. А уже через мгновение я был на ногах и сопровождал их. Зачем? Понятия не имею. Но, судя по моему опыту, из этого совсем не обязательно следует, что я не прав.
– Милая комнатка, – сказал Карстерс.
Мы стояли в комнате, что в самом конце коридора – той, где с балкона открывается вид на гору Мисти. Сейчас она была вся окутана туманом, так что сегодня вида не было.
– Спасибо, – ответила мама.
Карстерс огляделся. Что он опять ищет? Кто-то говорил это? Я напряг память, но ничего не придумал. И я определённо не чую никакой дичи – если их это интересует.
– У меня есть свой метод, – сказал Карстерс, опускаясь на колени. Суставы у него захрустели. Мне уже доводилось слышать такой хруст в человеческих коленках, а вот со мной и моими сородичами ничего подобного не бывает. А вообще у нас есть колени? Я не вполне уверен. – Я позаимствовал его из одного детектива, – продолжал тем временем Карстерс. – Обыскивая комнату, всегда начинай снизу.
– Любишь читать, Эл?
– По мере возможности.
Карстерс приподнял край покрывала, засунул голову под кровать и посмотрел во все стороны.
– Привет, Артур, – произнёс он. – Как дела, дружище?
Да так себе. Оказывается, я стою рядом с помощником шерифа. Каждый раз, как я вижу, как люди встают на четвереньки, – как по мне, единственный нормальный способ передвижения, – мне хочется их подбодрить.
Мы с помощником Карстерсом внимательно осмотрели всё – а точнее, полное отсутствие чего-либо, даже катышков пыли – под кроватью. В гостинице «Блекберри хилл» есть стандарты, как зачастую говорит Берта.
– Вы ищете что-то конкретное? – поинтересовалась мама откуда-то сверху.
– Я не уверен, – отрицательно покачал головой Карстерс и посмотрел на меня. Может, он пытается что-то сказать мне? Я попробовал подумать об этом и сразу потерял нить мысли. Карстерс вылез из-под кровати и встал. Затем он подошёл к комоду и начал по очереди выдвигать его ящики, начиная с нижнего. Не оборачиваясь, он пробормотал:
– В прошлом месяце я развёлся.
– Эмма говорила, – кивнула мама.
– Она хорошая девочка.
– Вы скромничаете.
– Не стоит с детьми сюсюкаться, – проворчал Карстерс. – Что бы там люди ни говорили.
Мама молча смотрела Карстерсу в спину.
У нас всё ещё идёт обыск? Я не был в этом уверен, но потом Карстерс зашёл в ванную и заглянул в душ за занавеску. Значит, догадался я, осмотр продолжается. Затем Карстерс проверил маленький шкафчик под раковиной, аптечку и даже бачок за унитазом – тот, в котором Берта обычно возится, когда постояльцы жалуются на проблемы со сливом, а это у нас в «Блекберри хилл» всегда сущая напасть. В унитаз Карстерс тоже заглянул: там было пусто, но он всё равно слил воду, после чего вышел из туалета. Я задержался: в унитазе вода особенно вкусна как раз сразу, как сольёшь. Это я вам так говорю, между прочим, вдруг пригодится.
– Вы закончили? – спрашивала мама у Карстерса, когда я, освежившись, вышел из туалета.
Карстерс осмотрелся.
– Гляну ещё на балкон, – сказал он, пересёк комнату и открыл дверь. В комнату ворвался порыв холодного ветра. Карстерс вышел на улицу, а мама посмотрела на меня:
– Чего это ты слюни пускаешь?
Я? Ой, как неловко! Я как следует облизал морду, восстановив приличия.
Карстерс тем временем сдвинул несколько сложенных на балконе садовых стульев, остановился и хмыкнул. Назад он вернулся, держа в руках бутылку с золотистой жидкостью.
– Что это? – спросила мама.
Он показал ей бутылку: настоящую грязную бутылку, напомнившую мне о тех игрушках, которые я закопал в разных местах нашего садика.
– «Мэпл лиф голд» – канадский ржаной виски, – сказал он. – Господин Лемэр был похож на любителя крепких напитков?
