Секретарь и оба советника поспешили удалиться.
Чипс с трудом овладел собой. Он никогда раньше не кричал на Нэнси. Когда приемная опустела, он прикрыл дверь.
— Расскажи мне обо всем, Нэнси, — обратился он к дочери, успокоившись. — Если Джек обижает тебя, я поговорю с ним.
Нэнси решила стоять на своем. Время, когда можно было повлиять на Джека, давно прошло.
— Извини, папочка. — Так ласково она не называла его уже много лет. В наступившей тишине слышен был слабый гудок парохода и отдаленный звон колокола на пароме в восточной части Бостона. — Я полюбила другого человека и ухожу к нему. Я уже обо всем написала Верити и сообщила Джеку.
— И кто же этот другой, в которого, как тебе кажется, ты влюблена? — Слова его, полные злобы, прозвучали как удары хлыста. — Будь так добра, скажи, кто этот человек, лишающий тебя шансов стать первой леди величайшей страны в мире? Кто разрушает мои надежды снова стать мэром этого города? Кто пытается втоптать в грязь имя О'Шогнесси?
— Рамон Санфорд.
Нэнси не могла даже предположить, что это имя произведет такое впечатление на отца. Он молча открывал и закрывал рот, как рыба, выброшенная на берег, безуспешно пытаясь что-то сказать. От злости по его лицу и шее побежали красные пятна, сменяющиеся мертвенной бледностью. Он выпучил глаза, схватился за грудь и повалился на стол.
Нэнси пронзительно закричала и бросилась к отцу. С грохотом свалилась на пол настольная лампа. По комнате рассыпались бумаги и ручки.
— Папочка! — Она пыталась удержать его за плечи, но он постепенно сползал на пол. Нэнси рыдала, звала на помощь, развязав галстук и расстегнув ему ворот рубашки, умоляла сказать хоть слово.
Он пытался, но не мог. В его глазах отражались ее волнение и страх.
— В больницу! — крикнула она, задыхаясь, когда Симас Флэннери нерешительно высунул голову из-за двери.
— Мэру плохо! — На крик Симаса собрались все толпившиеся у кабинета. Сильные руки подняли Чипса. Нэнси села в кресло, дрожа и плача, в то время как отца заворачивали в одеяло.
— Прости меня, — бессвязно повторяла она, когда они мчались на служебном лимузине в Центральную больницу в сопровождении вереницы «фордов» и «кадиллаков». — Прости меня! Прости. Пожалуйста, не умирай!
В больнице она уже не могла держать отца за руку. Его быстро увезли на каталке, а ее окружили незнакомые лица в масках и белых халатах. Увидев Симаса Флэннери, она подошла к нему и без сил упала в его объятия.
— Я убила его! — всхлипывала Нэнси. — Я убила его. Симас!
— Он поправится, вот увидите, — с дрожью в голосе бормотал Симас. — Легкий сердечный приступ не может свалить Чипса О'Шогнесси.
Врачи хотели отправить Нэнси домой, но она не ушла. Они обещали позвонить ей сразу же, как только Чипс почувствует себя лучше и сможет говорить с ней, но она не двинулась с места. Она целый день сидела на деревянном стуле с прямой спинкой рядом с Симасом и ждала. Наконец к ней подошел врач. Колени ее подогнулись, когда она встала ему навстречу и увидела выражение его лица.
— Ему лучше?
— Судя по тому, как он командует мной и медсестрами, ему, несомненно, лучше.
— О, слава Богу.
— Он хочет видеть вас.
— Да, да, конечно. — Она все еще нелепо сжимала в руках большой носовой платок Симаса, входя в отдельную палату, где лежал ее отец и толпилась целая армия медсестер.
— Убирайтесь! — потребовал Чипс, указывая медсестрам на дверь. На этот раз голос его звучал намного слабее, чем несколько часов назад, когда он выгонял своих сотрудников.
— Извините, мэр О'Шогнесси, но…
— Убирайтесь! — повторил Чипс с сердитым выражением глаз на побледневшем лице.
— Только на минутку, — сказала Нэнси сестре. — Я позову вас в случае необходимости.
— Это противоречит правилам. Я не уверена…
— Убирайтесь! — еще раз повторил Чипс, приподнимаясь на подушках.
Сестра вовсе не желала отвечать в случае ухудшения состояния мэра.
— Десять минут, — сказала она, плотно сжав губы. — Вот звонок, миссис Камерон. Пожалуйста, звоните, как только мэр почувствует себя хуже.
— Все сестры — старые девы, и эта — одна из них, — сердито заметил Чипс. — Ей нужен мужик, а мне — сигара.
Нэнси облегченно вздохнула:
— Сигару ты получишь только через мой труп. — Она села на край кровати и взяла отца за руку. — Ты так напугал меня.
Чипс усмехнулся, и в его глазах сверкнули прежние искорки.
— Да и мне самому было не очень-то весело.
Они рассмеялись.
— Мы должны закончить наш разговор, Нэнси, — сказал он сдержанно через некоторое время.
— Давай поговорим позже, когда ты окончательно поправишься.
— Нет, сейчас.
Если не уступить ему, он снова разозлится, но она, как и медсестра, опасалась последствий. Нэнси долго молчала, борясь с собой. Чипс ждал, что она изменит свое решение и откажется от Рамона. Он похлопал ее по руке, широко улыбаясь. Ее жизнь будет продолжаться, словно ничего не случилось. Или же она потеряет отца. А он был ей дороже всех на свете, если не считать Рамона. Пришло время самого жестокого испытания их отношений.
— Я очень люблю Рамона Санфорда, — сказала она наконец. — Завтра мы собирались вместе уехать из Нью-Йорка. На поскольку сейчас ты в больнице, я подожду до твоего полного выздоровления.
— Значит, ты все-таки уедешь?
— Да.
Чипс смотрел прямо в глаза дочери, тяжело дыша. Он столкнулся с такой же, как у него, непоколебимой волей.
— Прежде чем ты уйдешь, — сказал он, — позволь мне кое-что рассказать тебе о Санфордах.
Глава 6
— Твой дед спас Дьюарта Санфорда.
— Я знаю. Рамон рассказал мне, как это произошло.
— В самом деле? Однако ты должна знать всю правду. Твои прадеды были нищими, а Лео Санфорд — богатым человеком. Он оказался на корабле среди эмигрантов только потому, что не мог дожидаться более подходящего судна. Его преследовал оскорбленный муж.
— Знаю, — повторила Нэнси.
Брови Чипса слегка приподнялись.
— Значит, Рамон ничего не скрыл от тебя?
—Да.
Чипс не смотрел на нее. Глаза его были устремлены в стену и ничего не видели, кроме прошлого.
— Благодарный Лео вознаградил твоего деда, купив ему небольшую ферму в предместье Бостона. Это была лишь капля в океане финансовых возможностей Санфордов. Через год или два Санфорды, разместив свой капитал в нескольких американских городах, вернулись в Португалию. Вероятно, исчезло препятствие, не позволявшее сделать это раньше. К тому времени Лео и Патрик очень подружились. Мне кажется, что Лео Санфорд нашел в твоем деде родственную душу, несмотря на разницу в их положении. К моменту отъезда Санфордов у твоего деда уже была небольшая съестная лавка на Ганновер-стрит. Раньше он торговал на городских рынках тем, что покупал у фермеров. Теперь же заимел свое помещение. Это был большой скачок в карьере парня из Каунти-Корк, жившего в домишке под соломенной крышей.
