— А так же вор, игрок, аферист и убийца. Но сегодня — один из тех редких случаев, когда я говорю правду. Иди домой. И считай себя счастливицей. Ты получила шанс начать все с нуля. Не каждый может этим похвастать.
Я хотела правду, но теперь была еще в большем замешательстве, чем прежде. Как я, высоконравственная, круглая отличница, могла завести знакомство с ним? Что у нас было общего? Он омерзителен… но он самая притягательная, измученная душа, какую я только встречала. Даже сейчас я чувствовала закипающее во мне противоборство.
Он совсем не похож на меня: шустрый, ироничный, опасный. Может, немного пугающий.
Но с той самой секунды, как он вышел из Тахо, мое сердце не могло поймать свой привычный ритм. В его присутствии каждое нервное окончание, казалось, находилось под высоким напряжением.
— И напоследок, — добавил он. — Перестань искать меня.
— Я не ищу тебя, — фыркнула я.
Он дотронулся указательным пальцем до моего лба, и кожа вдруг потеплела под его прикосновением. От меня не ускользнул тот факт, что он, казалось, постоянно искал причину, чтобы дотронуться до меня. Я так же не упустила из внимания то, что я не хотела, чтобы он прекращал эти прикосновения.
— В глубинах твоей памяти все еще сидит часть тебя, которая все помнит. Именно она искала меня сегодня вечером. Именно она погубит тебя, если ты не будешь осторожна.
Мы стояли лицом к лицу, тяжело дыша. Звуки сирен подбирались все ближе.
— Что я должна сказать полиции? — спросила я.
— Ты не будешь говорить с полицией.
— Правда? Забавно, ведь я планирую в деталях описать им, как ты вогнал монтировку в спину Гейба. Если ты только не ответишь на мои вопросы.
Он иронично усмехнулся.
— Шантаж? А ты изменилась, Ангел.
Еще один стратегический удар по слабому месту, отчего я почувствовала себя еще более неуверенно и неловко. Я бы постаралась выжать из своей памяти все возможное, чтобы напоследок поставить его на место, но я знала, что она полностью иссушена. Так как я не могла положиться на свои воспоминания, мне пришлось закидывать сети, куда придется, и надеяться на улов.
— Если ты знаешь меня так хорошо, как утверждаешь, то ты должен знать, что я не перестану искать своего похитителя, пока не найду его или пока не дойду до крайности.
— Позволь сказать тебе, чем окажется эта крайность, — ответил он резким голосом.
— Твоей могилой. Неглубокой ямой в лесной глуши, где никто тебя не найдет. Никто не придет к тебе на могилу, никто не будет оплакивать тебя. Для всего человечества ты исчезнешь с лица земли. Это опустошит твою мать. Это нескончаемое, зловещее чувство неизвестности. Оно будет грызть ее изнутри, ведя к краю пропасти, пока однажды не столкнет. И вместо того, чтобы быть похороненной на зеленой лужайке рядом с тобой, где близкие смогут навещать вас до конца времен, она будет одна. Как и ты. Целую вечность.
Я выпрямилась, решительно показывая, что я не из пугливых, однако мерзкий червячок плохого предчувствия противно закопошился в животе.
— Расскажи мне или я сдам тебя копам, обещаю. Я хочу знать, где меня держали. И я хочу знать, кто за этим стоит.
Он устало провел рукой по подбородку, ухмыльнувшись самому себе. Звук показался мне натянутым и равнодушным.
— Кто похитил меня? — выкрикнула я, потеряв терпение. Я не сдвинусь с места, пока он не выложит все, что знает. Я вдруг пожалела, что ранее он спас мне жизнь.
Я хотела смотреть на него лишь с глубочайшим презрением и жгучей ненавистью. Я выдам его полиции без малейших колебаний, если он откажется рассказать мне все, что ему известно.
Он поднял на меня свои непроницаемые глаза, уголок губ угрюмо опустился с одной стороны. Взгляд не хмурый. Но крайне озадачивающий и пугающий.
— Ты не должна больше вмешиваться во все это. Даже я не смогу тебя защитить.
Затем он развернулся и пошел прочь, сказав все, что намеревался, но я не могла с этим смириться. Он был моим единственным шансом разобраться с тем периодом жизни, что был до сих пор утерян.
Я бросилась за ним вдогонку и схватилась за его рубашку так сильно, что та порвалась. Но мне было плевать. Были вещи и поважнее.
— Во что я не должна вмешиваться?
Только слова вышли какими-то странными. Их словно высосало из меня в тот момент, как воображаемый крюк вонзился в живот и вывернул меня наизнанку. Было ощущение, будто меня несет по воздуху, и каждый мускул напряжен как натянутая струна, ожидая неизвестности.
Последнее, что помню, неистовый гул ветра за ушами, а затем мир погрузился в темноту.
Глава 11
Открыв глаза, я поняла, что нахожусь уже не на той проселочной дороге. Тахо, кукурузные поля, звездная ночь — все исчезло. Я стояла внутри бетонного здания, в котором пахло опилками и чем-то металлическим, вроде ржавчины. Я дрожала, но не от холода.
Я ухватилась за рубашку Джева. Я слышала, как затрещала ткань. Возможно, я коснулась его спины. А теперь… я оказалась в помещении, напоминавшем пустующий склад.
Впереди я увидела очертания двух фигур. Джев и Хэнк Миллар. Обрадовавшись, что я не одна, я быстрым шагом направилась к ним, надеясь, что они объяснят мне, где я и как здесь очутилась.
— Джев! — позвала я.
Ни один из них даже не оглянулся, хотя, я уверена, они слышали меня. В таких просторных помещениях голоса разносятся эхом.
Я собиралась крикнуть еще раз, и на этот раз погромче, когда застыла как вкопанная. Позади них из-под огромного брезента торчали металлические прутья клетки. Словно цунами на меня обрушились недавние воспоминания. Клетка. Девушка с иссиня черными волосами. Школьный туалет. Когда я на мгновение потеряла сознание. Ладони пощипывают от пота. Этому всему есть только одно объяснение. У меня галлюцинации. Опять.
— Ты вызвал меня, только чтобы показать это? — спросил Джев с тихим отвращением.
— Ты хоть понимаешь, какому риску я подвергаюсь при каждой нашей встрече? Не зови меня сюда, чтобы поболтать. Не зови меня сюда, чтобы поплакаться в жилетку. И никогда не зови меня сюда, чтобы похвастаться своими последними победами.
— Терпение, мой мальчик. Я показал тебе архангела, потому что мне нужна твоя помощь. Очевидно, у нас обоих есть вопросы. — Он многозначительно посмотрел на клетку. — Что ж, у нее есть ответы.
— Во мне давным-давно умерло стремление познать тайны этой жизни.
— Хочешь ты того или нет, но эта жизнь все еще твоя. Я использовал все возможное, чтобы развязать ей язык, но птичка в клетке отказывается петь. Прости за сравнение. — Он снисходительно улыбнулся. — Заставь ее рассказать то, что мне нужно, и я отдам ее тебе. Сомневаюсь, что мне следует напоминать, какие неприятности доставили тебе архангелы. Если бы был способ отомстить им… ну, думаю, мне не стоит продолжать.
